Восходящая тень полностью

— Положимся на удачу, — промолвил он, доставая тарвалонскую марку. — Пусть решит моя счастливая монета. Выпадет пламя — я иду с тобой, ну а если голова — остаюсь здесь.

Мэт подбросил монету прежде, чем Ранд успел возразить, но — невиданное дело! — не сумел ее поймать. Проскользнув между пальцами, монета упала на мостовую, пару раз подпрыгнула и стала на ребро.

Мэт укоризненно глянул на Ранда:

— Твои штучки? Не можешь без них?

— Я тут ни при чем.

Монета упала, и взору Мэта предстало лишенное возраста женское лицо в окружении звезд.

— Похоже, Мэт, тебе придется остаться.

— А ты не… — Больше всего Мэту хотелось, чтобы Ранд не направлял Силу в его присутствии. — Чтоб мне сгореть, коли ты хочешь, чтобы я остался, останусь — так и быть. — Он подобрал монету и спрятал ее в карман. — Слушай, отправляйся туда, делай то, что тебе надо, и возвращайся. Я хочу убраться отсюда — так что не рассчитывай, что я буду дожидаться тебя вечно. И не надейся, что я полезу тебе на выручку, — так что будь поосторожней.

— А я и не думал на тебя рассчитывать, Мэт, — сказал Ранд.

Мэт недоверчиво уставился на приятеля. Насмехается он, что ли?

— Ну, ежели так, ты знаешь, что меня туда не заманишь. А сам давай иди, становись вождем этих проклятых айильцев. Физиономия у тебя как раз подходящая.

— Не ходи туда, Мэт. Что бы ни случилось, не ходи. Ранд дождался кивка Мэта и только тогда направился к колоннаде. Мэт смотрел ему вслед. Ранд приблизился к сверкающим колоннам и почти мгновенно пропал из виду. Обман зрения, сказал себе Мэт, глаза слепит — вот и мерещится невесть что. Просто обман зрения.

Он двинулся вдоль колонн, стараясь держаться от них подальше и пытаясь углядеть между ними Ранда.

— Эй, ты! — крикнул он. — Поостерегись! Бросил меня в этой паршивой Пустыне с Морейн и айильцами, а сам принялся за свои фокусы! Я тебе шею сверну, будь ты хоть тысячу раз Возрожденный Дракон! — Мэт помолчал и выкрикнул снова:

— Если нарвешься на неприятности, пеняй на себя — я тебя выручать не полезу! Ты меня слышишь?

Ответа не было.

Если через час он оттуда не выберется…

— Сумасшедший, — пробормотал Мэт, — надо напрочь лишиться рассудка, чтобы сунуть голову в это осиное гнездо. И нечего на меня рассчитывать. Умеешь направлять эту проклятую Силу — вот и выбирайся с ее помощью.

Если через час он не появится, я уйду. Просто повернусь и уйду. Вот так. Уйду — и весь сказ.

Стеклянные столбы сверкали так, что у Мэта, всматривавшегося в них слишком пристально, заболела голова. Он отвернулся и двинулся назад тем же путем, что и пришел, с опаской поглядывая на тер’ангриалы, заполнившие всю площадь. И что он только здесь делает? Зачем здесь торчит?

Неожиданно Мэт замер. Он увидел большую, странно искривленную дверную раму из полированного краснокамня — глаз будто соскальзывал всякий раз, когда юноша пытался оглядеть ее по периметру. Он медленно двинулся к ней, проходя между поблескивавшими фасетчатыми шпилями высотой в человеческий рост и низенькими золочеными коробками, наполненными стеклянной крошкой. Он шел, не отрывая глаз от рамы.

Она была точно такая же, как в Тире. Тот же полированный краснокамень, тот же размер, те же чудно скрученные углы. Вдоль каждой стороны тянулось по три линии треугольников, обращенных вершинами вниз. Был ли такой узор на тирском тер’ангриале, Мэт припомнить не мог — тогда он не обращал внимания на подробности. Но этот тер’ангриал казался точной копией тирского. Положим, нельзя дважды войти в один и тот же, но почему бы не попробовать забраться в другой — точно такой же? А вдруг он снова встретит тех похожих на змей типов и сможет задать им еще несколько вопросов? Он ведь решил ждать Ранда час, а за час можно запросто успеть и залезть в эту штуковину, и выбраться наружу. Еще и время останется. Вообще-то, может не сработать, но попытка не пытка.

Неохота, конечно, опять связываться с этой паршивой Силой, но куда от нее денешься — тер’ангриал, Портальный Камень, Руидин, одним разом меньше, одним больше — что это меняет?

Мэт ступил в дверной проем. Сквозь завесу слепящего света и неистового рева, вобравшего в себя все звуки мира.