Восходящая тень полностью

— Обязательно научу. Как только появится время. — Эгвейн понимала, что уже довольно долго пробыла в Тел’аран’риоде и, пожалуй, ей пора возвращаться. — Илэйн, — промолвила она, — если в следующий раз меня не окажется на месте в условленное время, не волнуйся. Я постараюсь прийти, но, может быть, не смогу. Непременно расскажи обо всем Найнив. И, если я не появлюсь, встречай меня каждую следующую ночь. Уверена, что я не пропущу больше одного-двух дней.

— Ну ладно, раз ты так говоришь… — В голосе Илэйн звучало сомнение. — Нам, само собой, потребуется не одна неделя, чтобы выяснить, скрывается ли в Танчико Лиандрин со своими подручными. Том, похоже, считает, что в этом городе царит полный хаос.

Она перевела взгляд на Калландор, до половины погруженный в камень.

— Как ты думаешь, почему он так сделал?

— Он сказал, что это привяжет к нему тайренских лордов. Будто бы, пока Калландор здесь, они будут помнить о том, что рано или поздно Ранд вернется. Может быть, он и прав. Надеюсь, что прав. — А… А то я думала… не сердится ли он на… Ты не знаешь, он случайно не…

Эгвейн нахмурилась. Что еще за лепет — совсем не похоже на Илэйн.

— Сердится? Из-за чего?

— Да так, я просто подумала… Понимаешь, Эгвейн, перед отъездом из Тира я отдала ему два письма. Ты не знаешь, как он их воспринял?

— Понятия не имею. А разве то, что ты написала, могло его рассердить?

— Ну что ты, конечно, нет! — Илэйн деланно рассмеялась и оказалась в темном шерстяном платье, какое подошло бы для суровой зимы. — Дура я, что ли, его сердить. — Волосы Илэйн образовали вокруг головы что-то вроде невероятной короны, но она этого не заметила. — Мне ведь хочется, чтобы он меня полюбил. Ну почему с этими мужчинами так трудно иметь дело? Хорошо еще, что рядом с ним нет Берелейн. — Шерсть снова превратилась в шелк, а вырез стал еще глубже. Илэйн прикусила нижнюю губу и после некоторого колебания промолвила:

— Эгвейн! Если представится случай, ты скажешь ему, что я писала серьезно? Эгвейн, что с тобой? Эгвейн…

Сердце Твердыни превратилось в черную точку. Невидимая сила подхватила Эгвейн и унесла прочь.

Девушка охнула и в следующий миг проснулась. Сердце ее неистово колотилось. Над головой нависла низенькая темная крыша палатки, в которую со стороны входа проникал лишь слабый свет луны. Ночи в Пустыне были столь же холодны, сколь жарки дни, а потому Эгвейн была укрыта одеялами, палатку же обогревала, распространяя сладковатый запах сушеного помета, жаровня. Но что все-таки вытянуло меня обратно? — гадала девушка.

Неожиданно она поняла — скорее почувствовала, чем увидела, — что рядом с ней, скрестив ноги, сидит окутанная тенями Эмис. Лицо ее казалось мрачным, как ночь, и, как ночь, сулило недоброе.

— Это твоя работа, Эмис? — раздраженно спросила Эгвейн. — Ты не должна так со мной обращаться. Я Айз Седай из Зеленой Айя, — ложь легко слетела с ее губ, — и ты не имеешь права…

— Это за Драконовой Стеной, в своей Белой Башне, ты Айз Седай, — оборвала ее Эмис. — Здесь ты — невежественная ученица, девчонка, готовая по глупости залезть в змеиное логово.

— Я и вправду обещала, что не отправлюсь в Тел’аран’риод без тебя, — промолвила Эгвейн, стараясь говорить рассудительно, — но…

Что-то схватило ее за лодыжки и потащило за ноги вверх. Одеяла свалились, рубаха съехала к подмышкам. В следующий миг она уже висела в воздухе вниз головой — лицо ее находилось на одном уровне с лицом Эмис. Разозлившись, Эгвейн открыла себя саидар — и ощутила невидимую преграду.

— Ты решила идти одна, — прошипела Эмис. — Хоть я тебя и предупреждала, ты не удержалась…

Казалось, глаза Хранительницы Мудрости разгораются в темноте все ярче и ярче.

— Тебе, видимо, все равно, с чем там можно столкнуться. А в снах встречается такое, перед чем дрогнет и самое отважное сердце…

Неожиданно лицо Эмис начало менять очертания, вытягиваться и расплываться — лишь глаза горели, как ярко-голубые уголья. Кожа зашелушилась, превращаясь в чешую, открылась пасть, обнажая ряды острых зубов. …такое, что способно пожрать самое отважное сердце…

Эгвейн с истошным криком забилась о щит, отделявший ее от Источника. Она попыталась ударить по этой жуткой звериной морде, которая никак не могла быть лицом Эмис, но что-то вцепилось в ее запястья. Распятая в воздухе, она могла лишь пронзительно кричать. Страшные челюсти сомкнулись на ее лице.

Эгвейн все еще кричала, когда поняла, что сидит на постели, вцепившись руками в одеяло. Она с трудом заставила себя закрыть рот, но никак не могла унять сотрясавшую ее дрожь. Где она — все в той же палатке или уже нет? В тени, скрестив ноги, сидела Эмис, окруженная свечением саидар. Если только это действительно Эмис. В отчаянии Эгвейн потянулась к Источнику и едва не разрыдалась, вновь натолкнувшись на барьер. Отбросив в сторону одеяло, она поползла на четвереньках по разворошенной постели и, раскидывая аккуратно сложенную одежду, принялась искать нож. Ведь был же у нее нож! Где же он? Вот!