– Потому что тебя тут же ликвидируют: свалишься вместе с машиной в пропасть, отравишься сырой водой, наткнешься на нож ревнивого соперника или что-нибудь еще в этом роде. Ты, Джордж, пойми, что фашисты ничего не прощают, а твой материал для них будет даже не пощечиной, а ударом под дых. Так что враги у тебя появятся серьезные, кстати говоря, не только в Испании, но и в Германии. Ты к этому готов? – пристально посмотрел Маркин в зеленые глаза шотландца.
– Готов, – еще гуще, но как-то по-другому покраснел Джордж.
«Хороший признак, – с усмешкой подумал Павел. – Если верить римлянам, то в гладиаторы они брали только тех, кто от злости и обиды не бледнеет, а краснеет. Если кровь приливает к голове, то этот человек не трус, считали они, и будет сражаться до последней капли крови. Если же он бледнеет, то это верный признак оттока крови, а значит, нерешительности, слабости и физической немощи. Нет, на этого парня можно положиться», – окончательно решил Маркин и сказал, когда и куда тот должен явиться.
Прошло три дня – и вся Европа словно взорвалась, словно проснулась от спячки! Опубликованная в «Таймс» беседа с отцом Альберто сорвала покровы благообразия со звериных физиономий как испанских, так немецких и итальянских фашистов. Всем стало ясно, что Гитлер, Франко и Муссолини не просто изверги и палачи, а маньяки, кровавые маньяки, которые ни дня не могут прожить без крови, без невинных жертв, без трупов женщин, стариков и детей.
– На базарной площади не было ни одного человека с ружьем, – рассказывал отец Альберто. – Те несколько усталых и оборванных солдат, которых там видели, пришли без оружия, и пришли они только за тем, чтобы купить какой-нибудь еды. Никаких военных целей, которые можно было бы бомбить, в Гернике не было, и Франко это знал. Так что стая немецкого и итальянского воронья, которую он на нас напустил, преследовала вполне определенную, преступную цель: уничтожить мирное население города.
Три часа на наши головы сыпался смертоносный груз! Три часа обезумевшие от страха люди метались по улицам и площадям, пытаясь спастись от бомб, а когда они прятались в подвалах, эти подвалы превращались в братские могилы! Три часа воплей, стонов, криков, слез, проклятий и страстных обращений к Всевышнему с просьбой прекратить это чудовищное побоище! Человек сто укрылось в моей церкви, но, как оказалось, церковь – хорошая цель: почти все погибли под ее руинами.
В груду развалин превратилась и школа. Разорванные в клочья тела детей валялись рядом с такими же телами учителей.
Не менее страшная картина была за стенами Герники. Те, кому удалось вырваться из города и оказаться в поле, тут же становились мишенью для летчиков-истребителей. Я видел, как «хейнкели» и «мессеры» чуть ли не со спортивным азартом гонялись за людьми и поливали их из пулеметов. А как радовались сидящие за штурвалами летчики, когда догоняли обезумевшего от ужаса человека и насквозь прошивали его смертоносным свинцом: они выделывали какие-то замысловатые фигуры и весело покачивали крыльями.
За три часа непрерывной бомбежки наш цветущий город был превращен в груду развалин. По моим подсчетам, погибло более двух тысяч человек и в два раза больше ранено. Причем, говоря об убитых, я имею в виду тех, тела которых более или менее сохранились, и их можно было опознать. А сколько оторванных рук и ног, сколько изуродованных тел лежит под развалинами, никто не знает.
Я слышал, что на каком-то митинге Франко будто бы сказал: «Я не стану воевать с собственным народом». Какое-то время я этому верил, но теперь от имени разорванных бомбами, расстрелянных из пулеметов и чудом оставшихся в живых хочу прокричать на весь христианский мир: «Герника – это только начало! Дьявол, сошедший на землю Испании, Германии и Италии, на этом не успокоится. Одними молитвами в преисподнюю его не загонишь, поэтому весь христианский мир должен объединиться и силе противопоставить силу.
Хоть это и противоречит некоторым канонам церкви, но, пережив ад Герники, я понял, что, получив по правой щеке, левую подставлять нельзя. Надо оторвать руку, которая посмела ударить вас по щеке! В борьбе с нечистой силой другого выхода нет. Имеющий уши, да меня услышит!»
Это интервью перепечатали все центральные газеты Европы, Америки и даже Австралии. Загудели центральные кварталы столиц, задрожали стекла окраин, на митинги и демонстрации протеста стекались многотысячные толпы, которые требовали отдать под суд всех летчиков, участвовавших в налете на Гернику, причем судить их как матерых уголовников, как убийц, поднявших руку на женщин, стариков и детей. А с Гитлером, Франко и Муссолини разорвать дипломатические и торговые отношения. «Ни грамма масла, ни литра бензина, ни тонны металла!» – такими плакатами были увешаны стены посольств этих государств.
