— Это, конечно, радует, — Мотор с хеканьем выпрямился и сел рядом с напарником. — Я бы все равно от горячего не отказался. Нашел клиента?
— Да, кстати, можешь сам посмотреть. Ходит по дороге, манипуляции непонятные проводит.
Мотор перехватил бинокль и надолго приник к окулярам.
— Он что-то нашел, — после долгого молчания проговорил бандит.
— Ежу понятно, что нашел, — усмехнулся Шут. — Ауру чужого мага? След боевой группы? Или все вместе?
— А ты как думаешь, наши здесь пошалили?
Мартын Иванович посмотрел на Мотора. Лицо напарника было серьезным. Не похоже, чтобы тот шутил такими вещами. Хорошо, что сидят далеко от чужих ушей.
— Наш спецназ? — Шут покачал головой. — На территории Китая? Что им тут делать?
А сам вспомнил рассказ Фрэнка. Неужели правда, что в районе Цитайхэ действуют наши разведчики? Какой в этом прок? Что им нужно? Если маньчжуров завалили они, то на трассе тоже отметились. Бред какой-то. Не достает информации. Одни недомолвки, слухи и догадки. Ладно, дождемся пресс-конференции.
Мотор и Шут спустились к палаточному лагерю как раз в тот момент, когда на его территорию заехал автомобиль с брезентовым фургоном. Оказалось, привезли сухой паек и воду. Руководивший раздачей немецкий обер-лейтенант предупредил, что горячую пищу привезут завтра, так как аутсорсинговая компания получила заказ только час назад, и не успеет обеспечить такое количество людей. А вечерняя конференция назначена на девятнадцать ноль-ноль. Сюда подойдут следователи и старшие офицеры, чтобы ответить на вопросы.
— Ну, хоть что-то, — вскрывая крышку картонной коробки, весело произнес Мотор. Усевшись на раскладушке, он с любопытством осмотрел содержимое. — Чем кормят международные силы? Консервы мясные две штуки. Рис с говядиной, свинина с фасолью. Везде ее суют. Так никто не жрет, что ли?
Он бросил на постель две упаковки в плоской коробке из фольги.
— Наверное, ее надо опустить в горячую воду, — предположил Шут, и первым делом стал изучать листок с наименованием содержимого. Пайки были немецкие. — Ну, да. Вот тут так и написано. Что еще? Паштет из гусиной печени, масло, джем, кофе растворимый, чай такой же, сахар. Вот, шоколад есть. Спички, салфетки, туалетная бумага.
Мотор хмыкнул, но ничего не сказал.
— А где мы найдем горячую воду? — задумался Ласточкин. — По идее, здесь должна быть точка для воды: холодной и горячей. Но электрической подводки не видел. Как ее кипятить?
— Могли бросить по земле кабель, — уверенно ответил Мотор. — Сейчас посмотрим.
Он сорвался с места, и вскоре послышался его голос на ломаном английском, требующий у кого-то кипяток. Ответил ему, кажется, Фрэнк. Сейчас споются, с усмешкой подумал Шут. Оба фрукта еще те!
Мотор все-таки нашел кипяток. Он притащил котелок с дымящейся водой и споро закинул туда две фольгированные упаковки, и пока паек нагревался, вытащил бутерброды, термос с чаем, распотрошил коробочки с джемом и весь ужин разложил на маленьком столике, шедшим в придачу к мебельным аксессуарам полевого лагеря. Показалась удивительной забота о прессе местных вояк. Могли бы запросто отказать в выезде, запретить выкладывать любую информацию — и никто не пикнул бы.
— Познакомился с Фрэнком? — подцепляя пластиковой вилкой вязкую субстанцию под названием «каша с говядиной», поинтересовался Шут.
— Ага! Прикольный мужик. Звал вечером на огонек. У него припасена бутылка коньяка.
— Поосторожнее, — предупредил Шут. — Еще неизвестно, с какими целями британцы ошиваются в Цитайхэ.
— С какими? — удивился Мотор, энергично работая челюстями. — С такими же, что и мы. Военкоры.
— Или резиденты разведок, — призадумался Ласточкин.
— Тебя Фрэнк тоже звал. Спрятаться не получится, — злорадствуя, сказал Мотор. — Ты по-английски лучше шпаришь, сообразишь, где можно язык распускать, а где придержать. Да не дрейфь, Шут! Перепьем супостата!
Ласточкин не придерживался идеи выпытать у островитян профессиональные тайны. Он скептически отнесся к словам Мотора перепить тех еще гуляк и выпивох, как британцы. Сами кому хочешь фору дадут. А вот Мотор мог разговориться и попасться на мелочах. Неужели не понимает эту простую истину? Фрэнк сразу раскусит самозванца-журналиста. Значит, хитрый англичанин что-то заподозрил. Да и немудрено. Какие из них военные корреспонденты? В конференциях участвовали пару раз, вопросы вообще не задавали, только записывали на диктофон, что говорят армейские чины, фотографировали. Никакого интереса к происходящему. Немудрено встать на заметку дотошливому профи.
К семи часам вечера к журналистскому лагерю стали подтягиваться военные. Сразу образовалось многолюдье. Офицеров и следователей окружили плотной толпой, ощетинились микрофонами, щелкали фотоаппаратами, сверкали вспышками. Один невозмутимый китаец, полковник Хайнц и еще один незнакомый офицер такого же звания, два переводчика, и к изумлению Шута — Хазарин.
