Шатаясь и поддерживая друг друга, Шут и Мотор добрели до своей палатки и рухнули в постели, даже не раздеваясь. Неожиданно сильно наклюкались, — мелькнула смешливая мысль, — а ведь не собирались.
— Кто говорил, что англы нас перепьют? — хвастливо спросил в темноте Мотор, отчаянно вертясь на кровати под жуткий скрип пружин. — Фрэнк после десятой стопки глаза в кучу собрал. А знаешь, почему? Никогда не пей наперстками, дружище! Окосеешь быстро!
— А вот не факт! — ответил Шут, глядя перед собой в плавающий потолок палатки. Раздеваться было лень, а еще не хотелось тревожить содержимое желудка. И так качает прилично, как лодку на штормовой поверхности моря. — Я и наперстками пил, и стаканами полными — разницы не вижу. Так же хреново.
Мотор как-то странно хохотнул, после чего мгновенно захрапел. Ласточкин тоже закрыл глаза и со стоном провалился в алкогольный сон. Чтобы еще раз так нажраться? Нет, виски был хорош, но слишком много для организма, отвыкшего от таких возлияний.
Он подскочил на кровати от страха, снова пришедшего к нему из неведомых глубин. Только на этот раз все было по-другому. Яркий и узкий луч света от фонарика бил ему в глаза, слепил сетчатку. А кожа на шее ощущала прикосновение холодного острия. Справа слышалась возня, копошение размытых теней и глухие удары. Мотор, кажется, пытался сопротивляться, но его угомонили силовым воздействием.
Голос, от которого мурашки рванули от копчика вверх по позвоночнику, был до боли знакомым:
— Я же предупреждал вас, господин инженер, не заниматься глупостями, а уезжать домой, в Россию. Странно, что вы пренебрегаете умными советами. Придется кое-что вам втолковать. Вставайте, и без глупостей.
— Зачем? — Шут лихорадочно прислушался к тонкой вибрации летучей мыши на груди под майкой — подарочного амулета китайцев. Где-то рядом находится источник магии, давящий на защитное поле ауры.
— Вас хочет видеть один человек, — расплывающаяся в глазах фигура пожала плечами. — Пока не рассвело, нам лучше уехать побыстрее. И не заставляйте меня применить силу, как к вашему товарищу. Лучше посоветуйте вести себя потише во избежание проблем.
С Мотором справились. Его держали двое, а вот возле Ласточкина оказался всего один надзирающий. Человек со знакомым голосом погасил фонарик и шел чуть позади всех. Лиц не видно. Они прикрыты тонкими черными шапочками с прорезями для глаз и рта. Одежда не понять какая. Ничего не видно.
Их отвели вниз по склону к дороге, где стоял приземистый минивэн. Дверь со скрежетом отъехала в сторону. Шута и Мотора пихнули внутрь, усадили в кресла. Оказывается, у напарника во рту торчал кляп. Очень уж неспокойно он себя вел.
В салон сели пятеро мужчин, у двоих из которых в руках были автоматы, остальные — с пистолетами в боковых кобурах. Британец со знакомым голосом устроился рядом с водителем. Попытка повернуть голову и посмотреть, что там впереди, тут же пресекалась тихим рыком одного из мужчин.
Машина отъехала от лагеря, без проблем миновала освещенный прожекторами блокпост и набрала приличный ход. В салоне стояло молчание. Шут лихорадочно обдумывал ситуацию, в которую они попали. Крепла уверенность, что английский агент похитил их с какой-то определенной целью. Вырисовывалось два варианта: давление на русскую сторону с помощью шантажа или — еще хуже — их везут к Хазарину. Больше ничего путного Ласточкин придумать не смог. Он только попросил по-английски вытащить кляп изо рта напарника, пообещав, что тот не будет вести себя, как в палатке.
Поиграв перед лицом Мотора ножом, один из мужчин выдернул кляп. Удивительное дело: Мотор сразу задремал. Или сделал вид, что засыпает. Вероятно, что-то продумывает в своей голове.
Набравшая ход машина плавно летела по дороге. Хорошая подвеска компенсировала неровности — ни одна ямка в асфальте не причиняла проблем пассажирам. Амортизаторы работали прекрасно. Тихо шуршали колеса, изредка двигатель подвывал на высоких оборотах. И вдруг водитель стал тормозить, после чего вообще съехал с трассы. По днищу застучали камешки гравия.
Остановились. Дверь снова скрежетнула на полозьях, запуская в салон еще одного пассажира. Шут скосил глаза. Автоматически включившееся освещение над головой позволило хорошо рассмотреть этого человека в странном военном костюме темно-синего цвета с обшлагами на рукавах, в высокой кепи с широким козырьком. В руке тонкая изящная трость с массивным набалдашником.
Пассажир сел напротив Шута в пустующее кресло и без всякой усмешки в голосе произнес на чистом русском:
— Здравствуйте, господа земляки! Давно хотел с вами поближе познакомиться. Вы, кажется, меня искали? Евгений Сидорович Ломакин к вашим услугам. Как там поживает мой хороший знакомый юноша по имени Никита Назаров?
Шут прикрыл глаза. Мир рухнул ему на плечи, и казалось, нет такой силы, которая могла бы помочь, отведя беду, трансформировавшуюся в виде бездонных черных глаз Хазарина.
Петербург, июнь 2011 года
Тамара
