— Путешествовал, только и всего. Случайно встретил человека, посоветовавшего не страдать меланхолией, а топать в Цитайхэ.
— Так часто подвержены упадкам настроения? — хмыкнул Штаубе. Не глядя, протянул руку к тумбочке, стоявшей возле его кровати, открыл ее и извлек термос. — Кофе будете?
— Не откажусь. А насчет настроения — это все глупости. Мне было интересно все эти два года в Китае. Просто поиздержался в пути, решил заработать на обратную дорогу.
Полковник разлил по пластиковым стаканчикам горячий кофе, сделал пару глотков. О чем-то размышлял некоторое время.
— Вы уже были у Брюстера?
— Да. Он и рекомендовал мне подписать контракт с китайской армией.
— К сожалению, так и есть. Учитывая, какая ситуация в этом регионе, контингент Наблюдательных сил не может принимать решение по контрактерам. Только через китайцев. Но в силу некоторых обстоятельств и бюрократии вы будете получать свои деньги с помощью обходного маневра. Не переживайте. Я помогу вам пройти всю процедуру. Как-никак, мой полк стоит на самом острие русского возможного удара. Ваше присутствие и помощь воодушевят бравых егерей.
Волхв так и не понял, шутил баварец или на полном серьезе обсуждает проблему русской угрозы.
— Каковы мои задачи? — Хазарин отметил, что кофе у немца великолепен. Давно он не пил такого. Даже в той самой пресловутой «Баварии» в Шицзячжуане напиток был намного хуже.
— Что-то вроде специалиста по безопасности. Будете обучать местных кудесников укрываться от перспективного русского магического оружия, как себя вести в ситуации, если волхвы начнут устраивать демонстрацию своих возможностей, — баварец усмехнулся своим мыслям. — Заодно и моих ребят прикроете.
— Что-то вроде инструктора?
— Инструктор и есть. Сегодня оформим ваш контракт в штабе армии, а завтра поедем на полигон знакомиться с подопечными. Вы, кстати, герр Шварц, знаете кого-нибудь из китайских коллег?
— Нет, к сожалению. Они же проповедуют свою магию, отличную от западной. Нам трудно подстроиться под их философию. Магия «гу» — единственное, что я слышал про умения китайских даосов, — Хазарин поставил пустой стаканчик на стол. — Впрочем, такие накладки не страшны. Меня чрезвычайно интересует то, что вы назвали страшным русским магическим оружием. Хотелось бы подробностей.
— Вечером будет совещание штаба полка, — кивнул Штаубе, — и там я вам все расскажу. Я покину вас на пару минут, герр Шварц. Вызову адъютанта, и он обеспечит вам проживание и питание. А мы пойдем к китайским друзьям подписывать контракт.
Глава семнадцатая
Петербург, март 2011 года
— Исходя из ситуации, предоставленной мне Генштабом и аналитическим отделом Министерства Обороны, я вынужден признать, что ситуация на Дальнем Востоке складывается если не угрожающая, то весьма близкая к горячей развязке, — император Александр Михайлович с трудом сдерживал раздражение, сидя за своим столом, чуть ли не навалившись грудью на его кромку. Суть его не лучшего настроения лучше всего передавалась периодическим срыванием с перстней золотисто-оранжевых искр, вихрящихся в воздухе спиралями, эллипсами и рваными зигзагами. Находившиеся в кабинете министры и офицеры высоких чинов видели магические выплески своими глазами и старательно выстраивали свою защиту. Как говорится, от греха подальше. Но ненавязчиво, чтобы не прослыть в глазах императора перестраховщиками.
Никто не был виноват в том, что настроение Меньшикова испортилось после доклада министра иностранных дел Суворова. Владислав Андреевич сделал то, что должен был сделать. Его ведомство просто расписывалось в неудаче на азиатско-тихоокеанском направлении. Дипломатия не могла пробить упрямство Небесной Канцелярии Цин-Го. Высшая знать и аристократы Маньчжурии словно взбесились и не желали слушать никаких доводов русского Кабинета, уже явно угрожая военным вторжением в якобы «оккупированные земли» северного соседа.
— Получается, что за смелостью Небесной Канцелярии стоит вполне прозаическая поддержка Китая, не так ли? — Александр посмотрел на Суворова. — Каково ваше личное мнение как человека, десять лет проработавшего в нашем посольстве в Маньчжурии?
— Местное население, Ваше Величество, относится к нарастающему конфликту индифферентно, — снова встал Суворов. На этот раз император не сделал жеста рукой, чтобы докладчик сидел. Это была высшая степень недовольства, и все правильно восприняли ситуацию. — Восемьдесят процентов населения — крестьянство, которому важно вырастить и собрать свой урожай, чтобы прокормить семьи. Реваншистские настроения присущи молодому поколению, выросшему на оболванивающих статьях и выступлениях воинственных министров, а также аристократии, которая спит и видит новые земли в своем владении.
— Мы знаем, что клановые аристократы поддерживают императора Маньчжурии, — кивнул Александр, — и это главная проблема в налаживании отношений наших Кабинетов. Может, стоит предложить Цин-Го некую компенсацию за утерянные пахотные земли?
