Симпатичная секретарь с плохо скрываемым интересом посмотрела на Якова, взяла протянутый лист бумаги и принялась что-то печатать на компьютере.
– Я тебя зарегистрировала. Операция состоится минут через сорок. Пройди в комнату ожидания. Тебя позовут.
– Спасибо, милая.
Он вошёл в помещение, в котором стояло несколько мягких кресел и стульев, а в углу был установлен телевизор. Из окна открывался прекрасный вид на парк Сакер, благоухавший свежей зеленью деревьев и травы, над которым возвышалось на холме увенчанное флагом здание кнессета. Он сел на стул и принялся рассматривать висящие на стенах в простых белых рамах постеры картин Пикассо, Матисса и Кандинского. Минут через десять в комнате появился черноволосый мужчина в голубом халате.
– Яков Левин? – спросил он.
– Да.
– Иди за мной.
Вслед за медбратом он вошёл в хорошо освещённый зал, оснащённый медицинским оборудованием и разделённый на части разноцветными занавесями.
– Раздевайся за ширмой и одень этот халат, – мужчина указал на аккуратный пакет на стуле. – Ты сегодня принимал душ?
– Утром.
– Вот и отлично. Потом ляжешь на постель, и я тебя побрею.
Сообразив, что предстоит побрить, Яков снял одежду и, накинув на голое тело халат, растянулся на сияющей чистотой и слегка пахнущей стиральным порошком простыне.
Медбрат вернулся и бесцеремонно взялся за дело. Закончив орудовать бритвенным станком, он обработал кожу спиртом и, подмигнув Якову, скрылся за занавесом. В паху покалывало и пощипывало, а испаряющийся спирт вызвал ощущение приятного холодка. Занавес раздвинулся, и к постели приблизился сотрудник в голубом халате, сопровождаемый медбратом.
– Томер, пациент готов? – спросил тот.
– Раздет и побрит.
– Бери его.
– Беседер, Идан.
Томер, так звали медбрата, покатил его за шедшим впереди врачом. Яков, блаженно растянувшийся на мягком матрасе, пытался проследить, куда его везут. Выехав из большой комнаты, он оказался в коридоре, затем широкая дверь перед ним открылась, и он увидел заполненную сумрачным светом операционную. Его подкатили к стоящему в центре столу, и Томер помог ему перебраться на него. Огромная лампа над ним зажглась ярким голубоватым огнём. К Якову с другой стороны подошёл ещё один человек в таком же халате.
– Молодой человек, как ты себя чувствуешь? – спросил один из хирургов.
– Хорошо.
– У вас нет аллергии на какое-нибудь лекарство?
– Не припомню такого.
– Сейчас мы сделаем тебе укол. Для обрезания нужна местная анестезия.
Яков почувствовал, как тонкая игла вонзилась в мошонку, и содержимое шприца быстро разлилось в паху, сковав его холодом. Врачи склонились над ним и Яков, скосив глаза, наблюдал за ходом операции. Он не ощутил боли, когда один из них срезал кожу, собранную вокруг члена, а другой сшивал образовавшийся разрез. Вся операция продолжалась минут двадцать. Ему сделали перевязку, Томер помог перебраться на постель и выкатил Якова из операционной.
Его доставили в палату с несколькими кроватями, стоящими вдоль белых свеже-покрашенных стен, и положили на одну из них. Он осмотрелся. На соседней кровати лежал мальчик лет восьми, а на других – мужчины в кипах, оживлённо переговаривающиеся между собой. Через некоторое время Яков увидел, что у одного из них обильно пошла кровь, и на простыне показалось большое красное пятно. Он позвал Томера. Тот, взглянув на залитую кровью постель, позвал врача. Мужчину положили на постель и повезли в операционную.
Потом пришёл раввин и стал читать молитвы. В палате появилось несколько человек, наверное, родственников одного из мужчин. Он полулежал на кровати, лицо его светилось радостью, а люди в комнате, образовав круг, танцевали и пели вместе с раввином.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Якова вошедший в палату Идан.
– Неплохо, пока не болит.
– Ну, тогда одевайтесь. Можно тебя уже выписывать. Если будут проблемы, ты знаешь, куда обратиться. Хотя, я уверен, этого не случится. А о девушках, пока не заживёт, не думай.
– Я понимаю. Спасибо, доктор, – поблагодарил его Яков.
Он медленно встал с кровати и подошёл к тумбочке, на которой лежали все его вещи. Одевшись, Яков попрощался со всеми и медленно вышел из клиники. Он спустился на лифте на стоянку и сел в машину.
Яков припарковался возле дома, медленно поднялся по лестнице на второй этаж и позвонил в дверь. Он услышал шаги и чуть настороженный голос.
– Яша, это ты?
– Я, мама.
Он чмокнул её в щеку и удалился в свою комнату.
– Что случилось, сынок? – спросила Ребекка Соломоновна, и Яков уже не первый раз убедился в её необычной женской интуиции.
– Я сегодня сделал обрезание.
Теперь ему нечего было таить. Интрига, которую Яков вёл до сих пор, исчерпала себя и, вместе с нарастающей болью, он почувствовал удивительную внутреннюю свободу и гордость.
– То-то мы с папой вчера говорили об этом, но решили не спрашивать тебя. Как прошла операция? – взволнованно поинтересовалась Ребекка Соломоновна.
– Прекрасно. Правда, побаливать стало.
