Яков откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд от экрана компьютера на сидящего рядом с ним Юваля. Высокий молодой мужчина, выпускник математического факультета университета, он принадлежал к шестому поколению семьи эмигрантов из России. Не соблюдавшие еврейских заповедей, но помнившие о своих корнях, они вскоре после репатриации перебрались в Иерусалим, пополнив ряды здешней интеллигенции. Юваль с самого начала принялся опекать Якова, ещё не овладевшего языком в достаточной степени и на первых порах нуждавшегося в помощи. Израильтянин до мозга костей, субъект древней и в то же время молодой израильской культуры, он впервые сблизился с человеком, вызвавшим в нём интерес, как носитель духа великой северной страны и языка его предков.
Они подружились, всегда вместе сидели в столовой в обеденный перерыв и часто выходили вдвоём после работы. Юваль расспрашивал Якова о русской культуре и литературе, иногда ходил с ним на спектакли российских театров, с началом большой алии зачастивших в Израиль.
Давнишний приятель Рахели и втайне влюблённый в неё, Юваль познакомил с ней Якова и вскоре почувствовал, что его друг увлечён не на шутку. Он позавидовал смелости и раскованности Якова при общении с женщинами и затаил на него обиду. Их отношения на какое-то время охладели и дали трещину. Потом, осознав, что ревность – проявление слабости и не стоит ссориться из-за женщины, он с Яковом помирился. Яков решил пока не делиться с другом тем, как далеко зашли его отношения с Рахель. Он знал о его симпатии к ней и понимал, что откровенность его может привести к разрыву между ними.
Юваль почувствовал взгляд Якова и обернулся к нему.
– Случилось что-нибудь?
– Всё ОК, просто мозги перегрелись, пока отлаживал программу. Кажется, теперь всё работает.
– Поздравляю. А вот мой модуль оказался крепким орешком. С ним есть проблемы.
– Желаю успеха. Я выйду на пару минут подышать воздухом.
Яков поднялся с кресла, с наслаждением потянулся всем телом и направился к выходу. Телефон-автомат на улице уже давно стал для него единственным местом, откуда он мог говорить с Рахель. Он набрал номер, в трубке раздались гудки, и металлический жетон с лязгом и скрежетом исчез в чреве аппарата.
– Слушаю.
– Привет, дорогая.
– Яша, ты уже вернулся на работу?
– Две недели назад. Рахель, я очень скучаю по тебе и Давиду. Когда я вас увижу?
– Приходи сегодня часам к пяти в нашу беседку.
– Хорошо, я обязательно буду. Целую.
Яков был счастлив. Сегодня после двухмесячного перерыва он опять встретится с ней. Мимолётный эпизод на военном кладбище он не принимал в расчёт. Там в окружении многих людей они не могли поговорить. Место скорби и упокоения не было предназначено для этого. Согласие Рахель показалось ему хорошим знаком. Она возвращается к жизни и всё будет так, как они пожелают.
Он вернулся в приподнятом настроении, и Юваль не мог не заметить перемену в друге.
– Что с тобой? У тебя с головой всё в порядке?
– В таком порядке, в каком она никогда не была, – улыбнулся Яков. – Я её хорошо проветрил. И ты в этом сейчас убедишься сам. Я решил сделать обрезание. А ещё я проголодался. Как говорил поэт Владимир Маяковский, «слабеет тело без ед и питья».
– Обрезание – твоё личное дело. Я человек светский и для меня оно большого значения не имеет. Ты приехал из тоталитарного государства, и никто тебя не упрекнёт в некошерности. А вот насчёт еды ты прав. Скоро обеденный перерыв, готовься.
– А куда мне обратиться по этому вопросу?
– Поговори с Шаулем. Он между прочим рав, учился в ешиве12. Если хочешь, зайдём к нему.
Солнце ещё стояло высоко и его горячие лучи обжигали лицо и руки, когда Яков подошёл к беседке. Здесь по обыкновению никого не было, и прохлада тёплого весеннего дня затаилась под зелёным металлическим навесом. Он сел на скамью и стал ждать, взволнованный новой реальностью и предстоящей встречей. Справа от него за стройными кипарисами и акациями возвышалась на гребне широкого холма громада гостиницы «Рамада Ренессанс»; изумрудные травяные газоны с разбросанными вдоль каменистых дорожек огромными бесформенными валунами по пологому склону спускались к Мамиле, скрываемой от его взора группой раскидистых деревьев. Вскоре он увидел её в очках с чёрным платком на голове, направлявшуюся к беседке и толкающую перед собой коляску. Тёмно-синее платье отлично сидело на ней, облегая её высокую стройную фигуру. Она шла по дорожке, а он любовался ею, не смея нарушить установленное ими правило – не выходить навстречу, чтобы его никто не увидел с ней.
– Ты прекрасно выглядишь, Рахель. Ни роды, ни смерть Ави не отразились на тебе. Траур уже закончился?
– Заканчивается.
– Когда я могу прийти и просить твоей руки? Мне иногда кажется, что ты изменилась по отношению ко мне.
– Просто я ещё не готова, Яков. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.
