Отец замер в ожидании. Его серые глаза принялись цепко изучать меня, как только заметили приближающуюся фигуру. Мы словно оказались на поле боя, где нужно было выбирать самую удачную позицию, а затем готовится к атаке. Общение с ним всегда складывалось подобным образом, видимо прокачанные навыки оставляли свой отпечаток на личности.
Все считали это большим плюсом. Николая Вышнецкий умеет просчитывать напять шагов вперед, всегда опережает противника, способен разработать с десяток планов эффективного уничтожения своих врагов, быстрее, чем они вынут меч из ножен.
Что же, они были правы. Вот только отец никогда не нуждался в запасных планах, не давая противнику даже малейшего шанса на победу. Все-таки рассказывать легенды про идеальную машину для убийства и жить с ним под одной крышей было абсолютно разными вещами.
Я инстинктивно выпрямился, расправил плечи и убрал с виска прядь волос. Отметина чародея издевательски ярко мерцала в полутьме.
Карты были сброшены на стол.
— Ты потерпел неудачу, — услышал я знакомый голос, когда нас разделяло не больше
десяти метров.
Три простых слова, как выпад холодным клинком прямо в сердце. Отец, как всегда, не стал скрывать своих чувств, сразу же выложив все, о чем думал. Очередная проверка.
— Это скорее можно назвать постепенное победой, — пожал я плечами, внешне оставаясь абсолютно спокойным.
Уклонение, а не парирование. Если попытаться прямо сейчас нанести контр удар, он просто использует мой собственный импульс против меня.
Его слова ударили больно, но это была простая царапина, а не полноценная рана.
Мы сблизились. Отец провел пальцами по отметине на виске, скривив губы.
— Я бы не назвал отметину труса победой, полной или постепенной.
Хорошая попытка вывести меня из равновесия, как тот удар под колено. которым я свалил бронзового стражника.
— Не бывает плохого клинка, бывают плохие фехтовальщики. Любой потенциал можно обратить в силу, ты сам учил этому. К тому же я собрал много информации о башне. Сражался со стражниками и, как видишь, остался жив.
Успешное уклонение. Наш разговор всегда походил на спарринг, главой целью которого была попытка закалить характер будущего наследника рода.
Отец приподнял бровь, впервые проявив хоть какую то эмоцию.
— Воспоминания о первом испытании всегда быстро меркнут. Как вышло, что ты сохранил подробности?
Я улыбнулся, наслаждаясь моментом триумфа: — Записи в дневнике. Это довольно просто, но не у всех хватает смелость задержаться на локации чуть дольше необходимого. А еще я наладил контакт с существом из башни, которое делилось со мной информацией и согласилось на совместную работу в будущем.
— Значит уроки прошли не зря. В тебе все же течет моя кровь, — проговорил отец.
Наверное это было лучшее, что я услышал от отца за последние пять лет. Честно говоря, неожиданная похвала ошеломила. Неужели это была уступка, признание моего права на место в роду?
— Жаль, что всего этого будет не достаточно, чтобы компенсировать твою неспособность
обзавестись боевым навыком. Можешь зайти внутрь и познакомится с будущим наследником рода, — проговорил отец.
Обычно в фехтовании не используют огнестрельное оружие, но эта фраза была
равносильна выстрелу прямо в лицо. Я слишком расслабился, и он заманил меня в ловушку, на миг дав ощутить вкус победы только для того, чтобы финальный удар произвел куда более сокрушительный эффект.
Отец развернулся и зашагал в сторону дома, оставив ворота открытыми.
Я последовал за ним, стараясь выбраться из чувства нереальности происходящего, которая царила в моем сознании. Впрочем, попытки оказались тщетными, как толь гость, ожидающий внутри дома, показал свое лицо.
Аккуратно облокотившись на стену и скрестив руки на груди в коридоре стояла Светлана Штрих, моя подруга детства. Она победоносно вскинула голову, расправив плечи, облаченные в форму школы Чистые Озера.
Светлана, дочь одной из служанок моей матери. Она родилась всего через пару дней после меня. Будучи детьми мы росли вместе, ведь Свету готовили стать моей личной помощницей. Не обычной прислугой, а телохранителем, советником, ближайшим доверенным лицом.
Мы провели немало часов за совместными играми в начальной школе, она и Александр
были единственными моими друзьями во всем поместье. Эти дни были наполнены счастьем и беззаботным весельем.
Родители часто растили своих детей вместе с такими вот помощниками. чтобы с раннего возраста укрепить узы между дворянином и слугой. Я видел какими теплыми были отношения моей матерью и мамой Светы. Они никогда не разлучались, были ближе чем семья и любимые друзья.
В нашей со Светой жизни обязательно случилось бы нечто подобное. Но башня забрала у семьи Александра, а моя мать увела с собой маму Светланы и ее саму, когда разводилась с отцом. С тех пор мы не виделись и даже не поддерживали контакта. Я был вечно занят тренировками, а ей, возможно, было запрещено вмешиваться в дела рода Вышнецких.
