проявилась другая аура, когда активировался щит манекена, блокирующий взрыв.
Нужно было попробовать снова, и на этот раз, когда трость вытянула ману из руки, пришлось сосредоточится на целостности потока, добавляя в него струйки из других частей тела. Еще больше энергии потекло из руки в трость, заряжая артефакт силой. Мощь последовавшего взрыва вырвала оружие из рук, заставив отшатнутся назад.
Выброс маны полностью не попал в манекен, но безвредно рассеялся в воздухе, прежде чем во что-либо врезался. Я вздохнул с облегчением, хотя рука пульсировала от боли.
Получилось! Техника перемещения, наконец, сработала.
Мне потребовалось еще два дня, чтобы воспроизвести способность перемещать ману без использования трости, и даже тогда это было намного сложнее. Но, сложно это было или нет, это сработало… и это окупало все усилия.
Сразу после следующего занятия по управлению маной, на котором обсуждались основы переноса энергии из внешнего источника от кристалла к артефакту, я попробовал свое первое заклинание.
…Или, по крайней мере, какое-то его приблизительное изображение.
Обычно господин Лефт перезаряжал наши защитные знаки перед началом каждого дуэльного занятия. Изучая систему символов, я понял, что она оказался более сложным, чем ожидалось. На нем было три основные руны, каждая из которых выполняла свою функцию.
Во-первых, у него была стойкая аура, которая обнаруживалась, если он находился в непосредственной близости от человека. Казалось, что он имеет радиус действия в несколько сантиметров, так что его можно было носить на одежде, которая была надета поверх слоя брони.
Во-вторых, у него была вторая стойкая аура для обнаружения входящих атак.
В-третьих, это создало бы барьер вокруг человека, которого оно обнаруживало, если бы атака была динамически направлена.
Это делало его гораздо более экономичным с точки зрения маны, чем заклинание, непрерывно поддерживающее защитный полог, поскольку поддержание барьера в течение длительного периода времени требовало больших затрат.
Это также означало, что барьер потенциально можно было обойти, поняв, что заклинание обнаружения не классифицировало как “атаку”.Вроде того фокуса с морковкой, который в свое время провернула Руднева.
Мне нужно было бы изучить это. Конечно, я не хотел причинять боль другим студентам.
Просто пришла мысль, что было бы неплохо узнать, какую тактику потенциальные угрозы
могут использовать против меня, поскольку медальон был моим единственным реальным средством защиты.
Две функции обнаружения использовали ментальную ману, на которой я якобы
специализировался. Третий, сам щит, использовал простую нейтральную ману,
которой у меня тоже было много.
Это означало, что теоретически я мог бы подзарядить этот артефакт самостоятельно, хотя Лефт и угрожал карами небесными, за подобные шалости. Но соблазн изучить что-то новое был слишком велик. Вдруг получится понять секрет медальонов и начать производить их самостоятельно?
Первые несколько попыток перезарядить силовую защиту закончились неудачей.
Самая большая проблема заключалась в том, что я не мог заставить себя перемещать
ману разума. Скорее всего, потому, что даже идея использования маны из мозга
приводила меня в ужас. Какой-то подсознательный барьер не давал как следует сосредоточится, чтобы отщипнуть «кусочек» разума.
Могло ли это навсегда повредить мозг? Стереть воспоминания? Привести к смерти?
Все вышеперечисленное было возможно, если бы я израсходовал слишком много своей ментальной маны.
Это знали все первокурсники, как знали и то, что другие люди все еще используют свои
ментальные способности без каких-либо трудностей.
Я также знал, что, как только сделаю первый шаг, дальше будет становиться все легче и легче. Но решиться на него было чертовски трудно. Все время возвращались мысли о том, что случилось с прадедушкой.
Александр Вышнецкий, гордость семьи. Он был героем войны, прославившимся тем, что на дуэли положил конец шестилетней битве между городами. Тогдашний глава рода был тем, кто возвысил нашу семью из солдатской в “Благородную", получив дворянство в награду за вклад в сохранение территориальной целостности государства.
Он был причиной того, что отец и мой дядя стали дуэлянтами. Они слишком долго жили в
тени могущественного предка, точно так же, как всегда жила бы я. А в итоге Александр Вышнецкий умер, так и не узнав лица своего собственного сына. Ему было всего сорок лет, когда это случилось. Ни один герой не был застрахован от издержек войны.
В случае с прадедушкой цена поначалу казалась пустячной. Он бы рассмеялся
из-за того, что забыл куда положил шляпу или повесил плащ. Рассеянность, от которой любой мог бы легко отмахнуться.
