Мама в нашей семье занимает место, в полной мере соответствующее ее замужеству, ¾ за широкой спиной мужа, моего отца. Не могу вспомнить ни единого случая, когда бы она проявила самоволие. Слово отца для нас ¾ альфа и омега. От него исходит инициатива, к нему приходят советоваться, зная, что он всегда прав; и окончательное решение всегда выносит только он. Может быть, поэтому он говорит всегда взвешенно, иногда после долгих раздумий. Но уж если слово отца сказано, ни у кого не появляется желания перечить: оно имеет силу закона. Так было в семье деда, и также строятся отношения в нашей ¾ по традиции, опираясь на патриархальный опыт многих поколений. Может быть, поэтому будущую супругу выбираю похожей на маму.
К старости отец с каждым годом становился все более смиренным. Подолгу молчал, задумчиво глядя на небеса. В его советах звучали нотки всепрощения, любил он рассуждать про абсурдность силы и агрессии, часто просил прощения и плакал. Он не дошел до храма Божьего, но проложил дорогу для меня. Трудовые будни
Строительство детского сада Летно-испытательной базы. Раннее утро. До начала рабочего дня еще полчаса. Поздоровавшись с народом, пожав руку заказчику Михалычу, сажусь в своей бытовке за стол и заполняю журналы. Входит и присаживается Костя. Разворачивает сверток, режет ножом сало и расточает на всю прорабскую чесночные ароматы. Утолив свой приступ голода, отрезает тоненькую пластинку сала, кладет на кусок ржаного хлеба и протягивает мне:
¾ И без разговоров! Я уже язвенник, а ты прораб. Поэтому следующий за мной. Вот так.
¾ Благодарю. Только можно вопрос? Почему не творог, сметану, там, кашку-малашку, но сало?
¾ Поживешь с мое… Сало ¾ оно обволакиваеть там все внутри. Смазываеть. Понял?
¾ Тогда последний вопрос: почему у меня, а не в своей бытовке?
¾ А там Хохол может войти. А для него сало ¾ как для нас водка. Аж весь дрожит! Спасибочки. Пойду, значить.
¾ Счастливо, Константин Григорьевич.
¾ Бывай.
Звонит телефон.
¾ Дмитсергеич, я только со «Встречи», ¾ бодро сообщает Фомич. ¾ Так что молод и свеж! Приезжай, Тонька исстрадалась по тебе. Вот. Новый афонаризм. Слушай. «Расставляй пока шахматы», ¾ бросил он через плечо Мерилин Монро». Каково?
¾ Гениально! ¾ выдыхаю в трубку, не отрываясь от журнала по технадзору.
¾ А вот это? «А юбочку-то придется удлинить», ¾ сказал начальник кадров шотландцу».
¾ Эх, Фомич, какие перлы нам, негодным, расшвыриваешь… Ты бы их записывал, что ли?
¾ Да ладно, у меня их по сотне на день. Особенно на волне утренней свежести. Или вот. «Ой, я больше не могу!» ¾ стонал он от хохота, увидев второй отогнутый палец».
¾ Неплохо, ¾ улыбаюсь, записывая температуру в журнал бетонных работ.
¾ Ко мне тут гости. Напоследок: «От терний ¾ к звездам», ¾ рассуждал он, жуя верблюжью колючку». Все. Заезжай. Будь.
Заглядывает Михалыч и зовет «из камералки в натуру».
Вчера этот неугомонный «стимулятор», как его тут называют, спрашивал, почему не ведутся работы на кабеле и подстанции?
¾ Мороз, ¾ ответил я.
¾ Что нужно, чтобы погодные условия не помешали?
Михалыч ¾ лучший заказчик в мире. Фирма его до сих пор строит самолеты, также лучшие в мире. Для него нет ничего невозможного. Поэтому прикидываю, накидываю и говорю:
¾ Сто землекопов с ломами и прогрев сорока кубометров грунта.
¾ Завтра будет, ¾ кивнул он сурово.
Теперь вот зовет, и это означает только одно: вчерашнее свое обещание он выполнил. А из этого, в свою очередь, следует, что работы у меня сейчас прибавится, а то, что запланировал на сегодня, придется отложить.
Выходим на чистый морозный воздух. Перед моей конторкой выстроилась «во фрунт» сотня заказанных мною землекопов в военной форме. На их румяных физиономиях читается удалая решимость раздолбить все, что нужно и еще чуть сверху. За ними стоят две страшные машины непонятного назначения с гофрированными хоботами, как я себе представляю, для прогрева грунта. Пытаясь не впадать в панику, подхожу к сержанту и веду его по трассе кабеля.
Суровый безусый мальчик, облеченный властью над людьми, «дед», впитывает каждое мое слово и тщательно запоминает расположение колышков, вбитых еще осенью, засыпанных листвой, снегом, а то и просто затоптанных в землю. Сквозь кустарник и окаменевший борщевик, засыпанные снегом, продираемся до подстанции. Спрашиваю, что непонятно. «Дедуля» только кивает. Спрашиваю, какая еще помощь от меня нужна. Никакой, мы всем обеспечены, следует ответ. Ладно.
Подхожу к автомобилям, спрашиваю одного из командиров расчета, что это за штуки. Тепловой дизельный турбовентилятор, отвечает, предназначен для прогрева замерзших авиадвигателей, температура воздуха из сопла ¾ от пятидесяти до ста двадцати градусов. Зову Петра, веду сержанта на подстанцию, показываю, где и что отогревать. Петра прошу проследить и помочь. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в бытовку ¾ а передо мной уже стоит Михалыч и указывает на дорогу.
