– Итак, предстоит сложная акция: по каналу телепорта вернуться в Цитайхэ, залегендировать свое присутствие – тут вы сами сообразите, как именно – и вернуться назад со всеми данными. Ваши «невидимки», капитан, будут прикрывать ученых, а боевые волхвы – соответственно – всю группу. Контрразведка подключает свою агентуру. Контактируйте с ними, а в случае провала операции – уходите по запасным каналам. Завтра в девять утра вам надлежит быть в штабе армии. На проходной вас встретят и проводят куда надо. Все понятно?
– Так точно! – слаженно ответили Савчук и волхв.
Великий князь отпустил бойцов, а сам с удовлетворением вернулся к осушению почти полного стакана. В несколько глотков уничтожил коньяк, крякнул, с хрустом развернул фольгу и отломил небольшой пластик шоколада. И тут затрезвонил телефон ЗАС. На бежевом корпусе тревожно мерцал красный огонек в такт звонка.
Константин Михайлович снял трубку.
– Меншиков на проводе, – сжав губы, мужчина выслушал короткий доклад, подтвердил прием и нажал пальцами на рычажок телефона, обрывая сигнал.
Самолет с Хазарином проследовал Хабаровск. На борту все нормально. Посадка для дозаправки должна быть в Чите и далее по всему маршруту бесконечные доклады. Меншиков не покинет Владивосток до тех пор, пока Ломакина не передадут с борта самолета в руки Службы безопасности. Не хватало с потерей Никиты вляпаться в историю с Хазарином. На сердце и так неспокойно. Нужно еще раз проанализировать ситуацию, выработать стратегию разговора с дочерью, найти правильные слова и аргументировать решение Никиты участвовать в операции. Еще ничего не потеряно. Аналитики беспрерывно смотрят телевизионные программы из Китая, читают свежую прессу в Сети, отсеивая тонны ненужной информации. Но нигде, кроме газет Цитайхэ, не печатали о происшествии. Да, были новости о землетрясении, о сбое в работе электричества, о жуткой грозе над городом. И все… Получается двоякая картина. Никиту могла арестовать полиция или контрразведка – тогда он сидит под плотным колпаком и не имеет возможности заявить о себе. Или там произошло нечто непредсказуемое, и парень исчез. Черт знает, на что способна магия с инфернальными выплесками. Затянет в какую-нибудь клоаку – хрен выберешься. Некстати вспомнились страшилки про затягивание какого-нибудь недотепы-волхва в чужой мир, откуда невозможно вернуться…
Плюнув на проблему, способную сломать мозг, великий князь решил пообедать. Чтобы не терять время, позвонил в столовую, сделал заказ. Откровенно говоря, он устал от бесконечных совещаний, обязательного грубого «поджопника» для нерадивых чиновников, не умеющих оценить ситуацию в регионе, исходя из общих проблем. Флотские тоже требовали внимания. Вонсан – база Тихоокеанского флота – уже принимает корабли, укрепляет позиции по всему периметру. Там все нормально. Американцы пока затихли, бороздят Тихий океан неподалеку от Гавайев, британцы послали фрегаты «Джерси» и «Виктори» с сопровождением к Индонезии. Все делают вид, что предстоящее столкновение русских с маньчжурами – сугубо междусобойчик.
Вчера звонил князь Макаров и попросил передать благодарность зятю. Он каким-то образом умудрился помочь его дочери, что-то исправил в ее ауре. Ну, кто бы сомневался. Никита – добрая душа. Никому не отказывает, только потом все должники начинают возвращать свой долг. Макаров – хитрец – не стал давать обещание, что является должником именно Меншикова. У молодого и старого произошла какая-то беседа, – мелькнула мысль, – и оба пришли к некоему соглашению.
Он вернулся в кабинет в благодушном настроении, желая провести парочку часов на мягком диване в комнате отдыха с газетой в руках, и даже задремал, когда вновь заверещал звонок ЗАС. Машинально взглянув на часы, Константин Михайлович почувствовал, как горячая волна прошла по всему телу. До контрольного звонка оставалось около часа.
– Слушаю! Меншиков…
Лицо стянулось в неприятную и неподвижную маску. Сам по себе задергался левый глаз. Давненько такого с ним не было, с тех давних лет, когда тринадцатилетним подростком сцепился с отцом после его приказа усыпить верного Бульона, якобы чтобы пес не мучился от старости. В тот день Костя самолично познал, насколько его неконтролируемый Дар может быть опасен. Поднявшийся в округе смерч разметал десяток крыш с окрестных сельских домов, поубивал несколько куриц и гусей. Дело происходило летом в загородном императорском дворце. Едва утихомирили. У мальчика еще долго дергался глаз. Бульона оставили в покое, и он умер только через пару лет, тихо и без мучений. Крестьянам выплатили компенсацию за убиенных животных. Константин сам ездил и извинялся за ущерб, испытывая жуткий стыд. Урок пошел впрок. Сдерживаться он научился.
А сейчас хотелось шарахнуть тяжелым скриптом по оконной раме, чтобы со звоном разлетелось стекло, рухнуло на землю мириадами мелких осколков, раскололись стены и осыпались кирпичи.
Успокоившись, он дернул на себя трубку черного телефона и отрывисто бросил в него:
– Шифрованную линию с императором! Живо! Запись разговора по окончании уничтожить!
