— Второе. Я оставлю номер телефона и пароль с отзывом. В случае необходимости вам требуется позвонить по номеру и сообщить о контракте. Скажете, что эвакуация в безопасное место — это моя личная просьба. В качестве аванса могу проверить здоровье членов вашей команды, но что-либо значительнее общего повышения тонуса пойдет отдельной строкой. — Я была уверена, что только мои силы «дисконтной Панацеи» обеспечили столь быструю встречу, тем более в текущей обстановке. Как выразился Элит «волшебники и присты рулят вне боёвки».
— Вы упомянули, что ваша сила близка к силе Панацеи, можете рассказать подробнее? — всё так же спокойно уточнила наёмница. — И, разумеется, любое лечение будет оплачено так или иначе.
О том, что моя сила не идентична, я сообщила по двум причинам: во-первых, это помогало объяснить появление гибридных и трофейных сил, а во-вторых, позволяло упомянуть возможность работы с мозгами.
— Я лечу медленнее и не так ювелирно, но могу работать с мозгом. Проблема в том, что уровень работы с мозгами идёт скорее на уровне излечения физических повреждений или раковых опухолей при практически стопроцентном наличии побочных эффектов в случае серьёзного вмешательства. — Я развела руками, — изменение в поведении наблюдаются даже у мышей, так что это скорее русская рулетка, если вам знакомо такое сравнение.
— Я подозревал, что ограничения Панацеи — это психологический блок, — тихо произнёс Грегор, — но если она действительно получила «грязный» аналог, то это может быть нежелание силы-перфекциониста. — Похоже, что мой слух несколько острее обычного. — Азура, скажите, — повысил голос толстяк, — а сможете ли вы отследить такие вещи, как амнезия и заблокированные воспоминания?
Кажется, я стала лучше понимать Панацею. Амнезия? Да им только что прямым текстом сказали, что ко мне надо приходить с пробитой головой и раком мозга, а они хотят освежить свою память. Если Эми такие уникумы и неблагодарные скоты встречались хотя бы раз в неделю (а они встречались и наверняка куда чаще, чем я думаю), то понятно, почему она не испытывает радости или энтузиазма при лечении.
— Послушайте, по факту я упомянула работу с мозгом на тот случай, если у вас есть пациент при смерти, и с памятью не работала даже с мышами. Вы, конечно, можете подойти и попытаться подумать о том, что забыли, но никаких гарантий не получите, кроме того, что в режиме сканирования это абсолютно безопасно.
Грегор и Трещина переглянулись, и та повела левой рукой по воздуху. — Хорошо. Мы можем прикрыть гражданское население и обеспечить доставку отдельных персон за пределы города или в госпиталь, но не станем сражаться вместе с вами, идти против СКП и помогать лицам, официально признанным злодеями, — она побарабанила пальцами по подлокотнику. — Я понимаю желание спасти семью или вытащить человека, снабжающего тинкертехом, но если наша цель внезапно решит взять в заложники семью Кайзера или, например, взорвать несколько домов в белых кварталах… как минимум увеличится цена контракта. В зависимости от того, кто пострадает. Ну и стандартное ограничение — мы не убиваем. Никого.
Я, мягко говоря, удивилась. Даже не тому, как она угадала возможное поведение папы, — а тому, что сражение с Протекторатом, который в городе не пинал только безногий, было поставлено выше последствий его потенциального срыва.
— Вы будете готовы помочь человеку, вырезавшему половину нормалов Империи? Потенциально?
— Не помочь человеку, а помочь прекратить конфликт. Причём одно дело — вытащить из мастерской человека, про связь которого с взрывами на территории Империи мы только подозреваем, а совершенно другое — спасать от Крюковолка пиромантку, на камеру сжегшую несколько кварталов. Причём на это в Броктоне кроме нас не пойдёт никто. Давайте так: Грегор подойдёт к вам и будет пытаться вспомнить то, что никто из нас не знает, — Тритон тонко захихикал, — а вы проверите его идею и организм в целом. После чего мы сможем обговорить условия найма.
— Хорошо, — вздохнула я, — но учтите, что я разговаривала с Панацеей о мутациях, вызванных триггером, и дальше человеческой части анатомии не пойду. А пока можете объяснить, чем же ваша команда так отличается от остальных наёмников города — это отвлечёт меня от попыток начать лечение.
— Я не думаю, что вы согласились бы на проведение процедуры при риске для пациента, мисс, — прогудел Грегор.
Пока я проверяла организм напрягшегося Грегора, тихо повторяющего «вспоминай, вспоминай, детство, дом, семья» и пыталась сдержать взвизги, недоумённые восклицания и начало технарского транса, Трещина объясняла мне свою (точнее, командную) позицию.
