Убивать всё еще было… Нет, не страшно, после стольких убийств проекций глупо было бы испытывать панические атаки от одной только мысли, что придется запятнать руки. Нет, дело было в другом. Сколько бы Азура ни пыталась убедить себя, что они все нацисты, жестокие звери и кровавые маньяки вроде того же Крюковолка, непрошеные мысли всё равно закрадывались в разум. Они все люди, со своими страхами, желаниями, друзьями, семьями или любимыми. У каждого из них своя жизнь, свои чаяния и мечты. Готова ли она по собственной прихоти оборвать их, начав новый виток боли и ненависти? Сколько бы Азура ни убеждала в этом что отца, что саму себя, но руки невольно подрагивали, а мысли путались. Как с этим справлялись профессиональные военные еще недавно обычная школьница не знала, да и не хотела об этом задумываться. Она всегда мечтала быть героем, спасать людей, а сейчас собственноручно собиралась совершать обратное. Однако был ли у неё выбор? Как бы это паскудно ни звучало, но нет. Империя в целом и Кайзер в частности так просто не остановятся. Рано или поздно, но кровь всё равно прольется, от неё зависит лишь чья и сколько.
— Двадцать четыре минуты, — тут же в очередной раз сверившись с картами и мысленно прикинув расстояние от ближайшей крупной точки Империи, добавив к этому время на передачу сигнала и пару минут на сборы, выдал примерное время до прихода подкрепления Дэнни. Рядом икнул нервный Тритон, которого идея быть в центре управления и координации боевой операции не прельщала чуть меньше, чем полностью. Будь его воля, и он бы находился сейчас в Паланкине, заливая в себя спиртное и отходя от стресса, но Трещина была непреклонна. Им неплохо заплатили за то, чтобы вытащить Эберта-старшего в случае угрозы, и босс намеревалась выполнить этот плевый контракт на все сто процентов.
— Принял, — так же сухо подтвердил получение информации Наббс, устраиваясь поудобнее на крыше давно уже заброшенного жилого здания и смещая сектор обстрела на подъездную дорогу.
Ранее, еще тогда, в армии, он практически не работал вместе с кейпами, а вот против приходилось. И одним из главных принципов подобных столкновений было «любой ценой узнайте, что эта сволочь делает, и как». Да, он выяснил радиус действия Умницкой силы Дэнни, а также то, что она не давала полной информации о происходящем в пределах досягаемости, и еще попросил повторно уточнить приоритет работы по противнику, если всё полетит к чёрту (ответ «стрелять в кого хочешь, но прикрыть мистера Эберта/Азуру», полученный наедине от двух союзников навёл его на смутные подозрения, не переросшие в уверенность исключительно потому, что по возрасту Азура ему чуть ли не в дочери годилась), но подробности попросил не раскрывать вполне осознанно. Бывший военный не мог не отмечать, что если его возьмут в плен, то наверняка будут пытать с целью получения информации или просто ради удовольствия, ведь с этими нацистами ни в чем нельзя быть полностью уверенным, особенно если сам не являешься арийцем, а потому нечаянно не хотел сдать врагу слишком много информации.
— Приступаю к устранению, — ровным (как отметил Наббс, излишне ровным, будто лишенным иных эмоций) голосом произнесла Азура, исчезая в здании, где устроил лежку Алебастр. Как для той, кто выступала за «хорошую» команду, в которой вроде как не принято пачкать руки, она слишком быстро и легко приняла необходимость выкорчевать с корнем нацизм в Броктоне. Впрочем, чего еще ожидать от этих психов? Каждый чертов кейп в этом загнивающем мире поехал по-своему. А кто больше, кто меньше — это лишь детали. Редкие исключения лишь подтверждали правило.
Около трех минут не было слышно никого и ничего, пока… дом будто взорвался, изнутри вспыхнув ярким пламенем, словно от связки зажигательных гранат, а из пылающих руин не вылетело обгоревшее до черноты тело, что прямо на глазах полностью восстановилось. Вот, именно поэтому он еще не попытался прикончить Алебастра собственными руками. Один раз он с ребятами уже обжегся на этом, но тогда подобная оплошность стоила им слишком дорого, лишив его верных товарищей. Тем временем из дома выскочила и сама Азура, которую полностью восстановившийся противник нисколько не смутил, после чего началось планомерное убиение бессмертного. Выросшие из героини стальные шипы проткнули руки и ноги Алебастра, надежно пригвождая того к асфальту, после чего самый большой и толстый штырь на секунду застыл в руке, а после с недюжинной скоростью пробил грудь кейпа по самую шапочку. Только сейчас Наббс понял, что это были не просто шипы, а самые настоящие гигантские гвозди, которыми нациста пришпилили к асфальту, словно бабочку.
— Нельзя было это тихо провернуть? — не смог не заметить Наббс. — Сюда же теперь сбегутся все кому не лень, включая и этих ваших героев.
