Так или иначе, но наркокурьеры благополучно кончились, а я полезла в сеть, находя информацию обо всех работниках посещенных «аптек», начиная от провизоров и фармацевтов, заканчивая самыми последними уборщиками и грузчиками. Вероятнее всего они тоже ничего не знают про поделки Доктора, как и те побитые пешки, но и проверить я тоже должна. К тому же, так я узнаю, откуда именно к ним приходят лекарства, в том числе и «модифицированные», а значит, стану на шаг ближе к тому, чтобы раскрыть эту чертову цепочку. Ночь обещала быть долгой и уж точно не томной…
Немного позже.
Как и думала, ночь была долгой и не то чтобы совсем томной. Только я, сыворотка правды и очередной допрашиваемый. Романтика Броктон-Бей, чтоб её. К счастью, в этот раз картина была лучше, чем в предыдущий, и я узнала, что старший провизор в одной аптеке и два провизора-технолога в оставшихся были в курсе про «модификации», но за нескромную сумму из анонимного источника предпочли молчать. То, что от их молчания умрут десятки, если не сотни людей, данных «лекарей» не касалось, ведь они будут где-то там в Доках, среди наркоманов и нигеров, а не рядом, среди благородных белых. Расистские корни Империи оставались сильны, даже несмотря на гибель Кайзера и остальных. И пускай я не узнала, кто спонсирует данную операцию, но зато вышла на очередной склад, откуда «лекарства» Доктора и поступали в аптеки. К сожалению, дальше след терялся, впрочем, это было уже неважно. Моё нападение и последующее расследование не только прервали поступление отравы в Доки, но и значительно продвинули поиски треклятого Альберта. Теперь мы знали, что с самой большей вероятностью он скрывается либо на территории Империи, либо в Центре, где влияние Кайзера было самым большим, а это всё же не весь город. Еще два — максимум три дня, и он будет у нас в кармане. Моё непосредственное участие пока больше не требовалось, а потому я могла заняться дальнейшими тренировками Страшилы.
— Что сегодня будем делать? Продолжим отрабатывать скорость изменения или приступим к чему-то новому? — прямо спросил Страшила, резонно отметив, что если не все, то большая часть активных мутаций была нами пройдена еще вчера, как и эксперименты над тем, что уже было создано.
Бесспорно, с такой силой, как Биокинез, работать над собой можно было бесконечно, с каждым разом становясь только лучше и сильнее, но это довольно кропотливое и требующее огромных познаний в химии, биохимии, анатомии, физиологии, генетике и куче смежных направлений наук. На это уйдут сотни лет, и даже тогда, в конце своего пути, ты поймешь, что чтобы двигаться дальше нужны уже сверхчеловеческие познания и сотни экспериментов над собой. Возможно, какого-то китайца подобное культивирование самого себя вполне бы устроило, но у меня несколько иной менталитет. Да и после Империи я до сих пор никак не могу отойти от бесконечной гонки со временем. Физически я понимаю, что после смерти Кайзера немногие в Броктон-Бей решатся повторить его «подвиг», но ментально мне уже сложно полностью расслабиться, не ставя перед собой хоть какую-то, желательно, сложно выполнимую цель.
— Нет, хоть скорость изменения у тебя всё еще страдает, но с этим ты вполне можешь справиться и сам, главное — время и практика. Много практики. — Подчеркнула я особенно, на что Страшила только кивнул. После общения с его отцом Йохан, можно сказать, пусть и не официально, но почти вступил в мою группу. Учитывая, что у нас не было не то, что названия, а четкой иерархии, мы были больше похожи на стихийно образовавшийся кружок по интересам, нежели на полноценную команду кейпов. И как бы печально это ни звучало, но без меня это всё развалится. Без предоставляющей помощь Азуры Профсоюзу больше не будет смысла нас поддерживать, а лишившись дочери и единственной опоры, отец начнет устраивать все больше хаоса и анархии на улицах города, всё сильнее и сильнее скатываясь в безумие. — Нет, у меня есть к тебе более интересное предложение.
— Руки и сердца? — прямо спросил с как обычно равнодушным лицом Страшила. — Тогда прости, тебе надо было говорить с матерью, а не отцом.
