— Госплан все необходимые распоряжения отдал, графики составил, всё распланировал. До начала основного этапа работ со стороны Госплана каких-либо мер контроля ждать нечего. Размещение рабочих — прерогатива местных властей и местных партийных органов. Графики завоза стройматериалов и техники выполнены приблизительно на 50 процентов, до конца мая успеют завезти ещё процентов 10-20, в лучшем случае, — ответил Серов.
— Так... Мне сейчас заниматься этим некогда, — сказал Никита Сергеевич. — Да и пора вам самим учиться разбираться с такими ситуациями. Поручи кому-нибудь в ИАЦ проанализировать все причины бунта и подготовить план мероприятий. Сроку тебе два дня. План принесёшь под своей подписью. Я завизирую.
— Потом вызывай в Москву Беляева (Первый секретарь ЦК компартии Казахстана Беляев Николай Ильич), и устраивай ему самый феерический про3,14здон, на который ты способен.
Серов усмехнулся.
— Потом хихикать будешь, я тебе на полном серьёзе говорю, — строго оборвал его Хрущёв. — В августе у нас ещё будет гостить Никсон! Он как раз в Сибирь и Казахстан поедет. Нам только восстания там в этот момент не хватало!
— Так восстание 1 числа началось, Никсон в это время уже из Москвы вылетать будет... — начал Серов.
— Да плевать мне на Никсона, там люди погибли! Ты уверен, что эта волынка начнётся именно 1 августа? А если на неделю раньше? — саркастически спросил Никита Сергеевич. — Жару-то там, в Казахстане, никто не выключит, даже Никсон!
— Мне сейчас только не хватало скандала в Казахстане, — продолжал Первый секретарь. — Ты помнишь из документов, что было, когда Беляева сняли?
— Брежнев своего приятеля Кунаева продвинул, — припомнил Серов. — Сейчас Брежнева уже нет, но Кунаева может выдвинуть Шелепин, они на целине в контакте работают.
— Вот именно! А помнишь, чем кончилось правление Кунаева?
— Сняли в 1986 году со скандалом из-за коррупции и отправили на пенсию.
— Ну и нахрена советскому народу такое счастье? — спросил Никита Сергеевич. — Если тот же Шелепин вытащит на руководящую работу Кунаева, мне будет сложно убедить Президиум не утверждать его на посту Первого секретаря ЦК компартии Казахстана. Как же, местные кадры зажимать нехорошо... Нам сейчас выгоднее сохранить на этом посту Беляева, а для этого надо не позволить ему облажаться. Понял расклад?
— Понял! Разрешите выполнять? — официально спросил Иван Александрович.
— Выполняй. Отвечаешь лично, — буркнул Хрущёв. — Если что — спрошу с тебя строже, чем с Беляева.
Иван Александрович представил план мероприятий через предписанные два дня. Хрущёв завизировал его, и административная система закрутилась. Первым делом Серов подключил к решению проблемы Комитет Партийного и народного контроля а также Комиссию Госконтроля и прокуратуру. Народные контролёры и работники прокуратуры провели тщательную негласную проверку всего строительства Карагандинского металлургического завода. Были выявлены множественные недостатки и недоработки в части планирования на местном уровне, в подготовке фронта работ, в обеспечении прибывающих строителей жильём, водой и продуктами питания. Особо отмечался низкий профессиональный и моральный уровень отдельных руководителей строительства и городской администрации.
Через неделю отчёты контролёров были вручены Швернику и Енютину. В этот же день с ними ознакомился Серов. Затем в Москву был вызван Первый секретарь ЦК КП Казахстана Николай Ильич Беляев. По прилёте его встретила машина из гаража ЦК, но отвезли его сразу на Лубянку. (АИ)
Начиная с февраля 1956 г Комитет государственной безопасности активно практиковал такую профилактическую меру воздействия, как «предупреждение». Предупреждали о возможной ответственности не только диссидентов, для которых эта мера, в первую очередь, и вводилась. Так, о недопустимом поведении игроков был предупреждён тренер сборной команды СССР по футболу Качалин (АИ, см. гл. 03-09). К партийным функционёрам предупреждение применялось нечасто. Тем больше оказалось удивление и откровенный страх тов. Беляева, когда его сначала, ничего не объясняя, продержали два часа в запертой комнате без окон, с казённой мебелью, привинченной к полу, и зарешеченным окошечком в двери, под охраной вооружённого часового, а затем он предстал перед генералом армии Серовым, одетым, по сему случаю, в армейскую форму вместо обычного гражданского костюма.
