Переговоры по согласованию условий и цены за «хранение» отработанного ядерного топлива французских АЭС в Советском Союзе оказались для наших экспертов нелёгкими. Французы дорого платить не хотели, и торговались за каждый сантим. В итоге прийти к соглашению удалось лишь под конец 1960 года. Помогло то, что не требовалось большой спешки — и инфраструктура переработки ОЯТ в СССР и атомные электростанции во Франции лишь начинали своё развитие.
В президентском замке Рамбуйе Никита Сергеевич и Нина Петровна стали гостями президента и его супруги. Этим приглашением де Голль выразил особое уважение к Советском Союзу, так же, как президент Эйзенхауэр — своим приглашением Хрущёва в Кэмп-Дэвид. В загородном дворце их переговорам никто не мешал. Лидеры стран и их супруги вместе обедали, завтракали и ужинали. Можно было свободно обмениваться мнениями не только в отведённые для переговоров часы, но и за завтраком, обедом, ужином, на совместных прогулках.
Премьер-министр Мишель Дебре описал в своих воспоминаниях следующий эпизод. После одной из встреч в Рамбуйе де Голль и Хрущев спустились в сопровождении премьера Франции и Косыгина к озеру, чтобы покататься на лодке. Каково же было удивление Дебре, когда он услышал, как де Голль запел по-русски:
Из-за острова на стрежень
На простор речной волны
Выплывают расписные
Стеньки Разина челны…
А Хрущёв начал ему подпевать. Откуда мог знать эту песню президент Французской республики? Может быть, давным-давно, в 1918 году в крепости Ингольштадт, где её пели русские офицеры? Ведь память генерала была феноменальной.
(Цитируется по М. Арзаканян «Жизнь замечательных людей. Де Голль»)
Как сказали Хрущёву, Ивонн де Голль была убежденной католичкой, которая терпеть не может коммунистов. Однако, как вспоминал Никита Сергеевич: «Эта культурная женщина, хорошо умеющая владеть собой и ничем не выдававшая своих чувств в отношении нас, коммунистов и атеистов, очень любезно ухаживала за нами как хозяйка дома и как хозяйка стола. Почти все остальное время мы проводили в беседах с де Голлем один на один. Приезжали к нам для участия в переговорах Громыко с Виноградовым, а Нина Петровна оставалась полностью на попечении жены де Голля.»
В это время дипломаты СССР, США, Великобритании и Франции готовили конференцию лидеров четырёх держав, провести которую планировалось в середине мая в Париже. Хрущёв и де Голль в своих беседах не могли не уделить внимания предстоящей встрече, и заранее очертили круг проблем, которые предполагалось на ней обсудить.
Никита Сергеевич и сам склонялся к мысли не поднимать более германский вопрос, то же самое рекомендовал и де Голль. По сути дела, разделение Германии устраивало обе стороны, а её объединение из-за разницы политических систем представлялось абсолютно невозможным.
Экономическое положение в ГДР, стараниями её учёных и инженеров оказавшейся вторым научно-техническим локомотивом Содружества, быстро выправлялось. Стена позволила пресечь вывоз на Запад дешёвых восточногерманских товаров и сохранить их для населения ГДР. Вместе с тем контроль со стороны «штази» стал не таким назойливым, как в 1953-56 годах. Контроль не стал менее действенным, различных «диссидентов» и откровенных врагов социализма всё так же отлавливали и сажали, но обычных людей теперь не опекали на каждом шагу.
США, влив в Западную Германию миллиарды долларов по плану Маршалла, строили в ФРГ и Западном Берлине «сияющую витрину капитализма». В ответ Восточный Берлин и ГДР в целом при поддержке всех стран ВЭС стремительно превращались в аналогичную «витрину социализма». Берлин Западный уже не смотрелся «кустом небоскрёбов посреди убогой сельской местности» — в Восточном Берлине поднялись к небу такие же стеклянные башни, сияющие по ночам неоновыми вывесками. Но если усилия США и ФРГ в основном были сосредоточены на ограниченной площади Западного Берлина, то Ульбрихт воспользовался территориальным преимуществом. В ГДР был принят перспективный план комплексного развития всей окружающей Западный и Восточный Берлин территории.
Согласно ему, за военной зоной, окружившей Западный Берлин, была построена благоустроенная парковая территория, с дачными коттеджными посёлками, окружёнными фруктовыми садами, между которыми были разбросаны живописные пруды, с лебедями, либо с пляжами для купания, соединённые между собой системой каналов и проток, для катания на лодках, катамаранчиках и рыбалки. Этот парк вскоре стал любимым местом отдыха жителей Восточного Берлина. (АИ)
