— Вы удивительно точно выразили мои собственные мысли, господин Хрущёв! — восхитился де Голль. — Что такое независимость? Это, безусловно, не самоизоляция, не узко понятый национализм. Страна может быть частью такого альянса, как Атлантический, и при этом оставаться независимой. Страна может быть частью такого экономического объединения, как «Общий рынок», или такого политического союза, как объединенная Европа, создать которую мы стремимся, и остаться независимой. Быть независимой страной — значит не быть подчиненной иностранной державе.
Президент тут же завёлся и сел на своего любимого конька, чего и добивался Первый секретарь. Под «иностранной державой» он традиционно понимал США.
— Я побывал на совещании глав вашего ВЭС, — заявил де Голль. — И я был восхищён, насколько быстро и по-деловому у вас обсуждаются и принимаются решения. Политическое устройство вашего Союза просто и логично — собираются главы государств, люди, облечённые реальной властью, сознающие свою ответственность за судьбу нации, и принимают принципиальные решения. Для выработки документов есть министры иностранных дел, послы, и прочий дипломатический аппарат, технические и экономические вопросы обсуждают специалисты, вопросы науки — учёные. Это и есть реальное воплощение той единой Европы, «Европы отечеств», за которую я выступаю!
И вы только посмотрите, что нагородили эти два деятеля — Монне и Шуман! Европейская комиссия, Европарламент… Десятки безответственных политиков и тысячи обслуживающих эту бестолковую говорильню клерков и прочих прихлебателей! Да на кой чёрт они они все нужны?
— Сейчас это ещё что! — демонстративно согласился с ним Никита Сергеевич, всеми силами стараясь повернуть мнение президента в нужную сторону. — Вот погодите, эти безответственные болтуны скоро потребуют передачи им реальной власти. Они хотят принимать общеевропейские законы и решения, сами не отвечая ни за что, и навязывать их политикам, реально несущим ответственность за судьбы своих народов. Потом они начнут раздувать штаты своей бюрократии — потому, что бюрократия нуждается в постоянном увеличении своей численности просто для оправдания самого факта своего существования.
(На 2016 год численность персонала Еврокомиссии составляла 23 тысячи человек)
Он знал из отчётов Серова и от самого де Голля его политическую позицию, и теперь действовал наверняка, говоря президенту именно то, что тот хотел услышать. Больше того, он помнил, что именно летом 1960 года Жан Монне начал активную пропагандистскую кампанию за расширение полномочий Европарламента и Европейской комиссии. В основном именно в результате усилий Монне ЕЭС превратился из относительно аморфного образования в Евросоюз, диктующий свои требования всем странам Европы.
— Браво, господин Хрущёв! — одобрительно ответил де Голль. — Точнее и не скажешь! Наднациональность — это абсурд! Ничего не может быть выше наций! Претензии комиссаров из Брюсселя отдавать приказы государствам — это просто смешно!
(Цитируется по http://www.forbes.ru/mneniya/opyty/26957-mechtatel-iz-goroda-konyak)
— Я тут побывал в Индии, — продолжал Никита Сергеевич. — Наблюдал там за обезьянами. Они прямо на улицах там бегают. Так вот, скажу я вам — животные это ленивые, наглые, и вороватые. Всё, что они делают — жрут, сношаются и ищут друг у друга блох. Стоит на секунду упустить их из поля зрения — воруют всё, до чего могут дотянуться.
Я это к тому, что, нравится вам это или нет, но человек-то произошёл от обезьяны. И унаследовал от неё полный букет обезьяньих пороков, да ещё и своих добавил. То, что обезьяна взяла палку и начала работать — это заблуждение. Когда обезьяна взяла палку, работать таки начала другая обезьяна.
— Это точно, — расхохотался де Голль.
— Больше того, ещё не все люди достаточно далеко ушли в своём развитии от обезьяны, — продолжал Хрущёв. — Я даже не национальности имею в виду, а конкретных людей.
— Сейчас в Европе сложная экономическая ситуация, — развёл руками де Голль. — Народы Европы в войну понесли большие потери. Конечно, несравнимые с потерями вашей страны, но для малочисленных европейских наций — катастрофические. Хозяйство большинства стран было разрушено, и только начало восстанавливаться. Немцы вынуждены приглашать к себе гастарбайтеров, просто потому, что сохранившееся трудоспособное население не идёт на низкооплачиваемую и грязную работу, а делать её кому-то надо.
