Столяров вытащил из правого внутреннего кармана газету «Правда» — слева у него под пиджаком висела кобура с пистолетом, разнял её на листы и постелил на кресло и на лавочку рядом:
— Садитесь, Никита Сергеич.
Хрущёв присел на застеленное газеткой каменное кресло и вытер пот со лба. Передохнув несколько минут, он тщательно обснял приглянувшуюся ему комнату:
— Красиво сделано, — похвалил он. — Надо же, ведь какая седая древность, а как искусно построено. Умели же предки!
Главы государств тоже бродили по Кноссу, не переставая обсуждать на ходу проект, предложенный маршалом Тито. Король Павел оглядывался вокруг в поисках Хрущёва. Советский лидер куда-то запропастился.
Наконец, Никита Сергеевич появился в сопровождении своих охранников:
— Вы все спорите, товарищи и господа? — спросил Хрущёв. — А у меня тут замечательная идея мелькнула. Договор о создании ЕЭС был подписан в Риме, так? Это, типа, претензия на историческую преемственность с Римской империей. (Н.С. имеет в виду Римский договор 1957 г)
— А почему бы нам с вами не подписать итоговый протокол нашего совещания здесь, в Кноссе? Мне сказали, что этот дворец древнее Рима, так?
— Да, древнее, — одновременно подтвердили король Павел и де Голль.
— Во-от! — удовлетворённо протянул Никита Сергеевич. — Я там такую симпатичную комнатку подыскал. Там освещение с потолка хорошее, каменные скамьи вдоль стен, одна скамья вроде барьера, за ней мы можем репортёров с фотографами посадить. Комнатка правда небольшая, но скамейки длинные, все поместимся. Там фрески красивые на стенах, и ещё такая каменная чаша посередине, а перед ней у стены креслице. Я на нём посидел маленько, вот тут мне эта идея и пришла. Видать, на этом стульчике хорошо думается.
— В каменную чашу можно цветочки какие-нибудь поставить, а между ней и креслом поставим узкий такой столик. На нём и подпишем наши с вами итоговые документы. Как вам идея, господа и товарищи? — закончил Хрущёв, и удивлённо оглянулся.
Король Павел, Иосип Броз Тито и де Голль стояли, как в немой сцене из «Ревизора». Тито даже рот приоткрыл от удивления.
— Э-э-э… Я что-то не то сказал? — озадаченно спросил Никита Сергеевич. — Или не то сделал?
— Господин Хрущёв… — произнёс, наконец, король Павел. — «Креслице», где вы сидели…
— Судя по вашему описанию, это — трон царя Миноса, — закончил де Голль.
(См. Фото http://www.panoramio.com/photo/46608686 и http://www.panoramio.com/photo/23632246)
— А это кто? — шёпотом спросил Хрущёв, поворачиваясь к Громыко.
— Я вам потом расскажу, — таким же шёпотом прошипел министр иностранных дел.
— Ой, бл@… — Никита Сергеевич смущённо почесал нос. — Ну, мы там вроде ничего не попортили… Вот только Иван Михалыч газету на этом троне забыл. Ну, которую подстилали…
— Чёрт меня подери, это — гениально! Подписать итоговые документы в тронном зале Миноса! — восхищённо заявил де Голль. — Наше соглашение войдёт в историю как Кносский протокол!
По возвращении из Кносса, пока министры иностранных дел начали готовить итоговые документы, Хрущёв собрал руководителей компартий Италии, Испании, Греции и Кипра. Во время экскурсии по Кноссу Пальмиро Тольятти задал ему вопрос:
— Товарищ Хрущёв, проект, представленный маршалом Тито, безусловно, перспективен, но я что-то не очень понимаю, чем тут могут помочь европейские компартии? Зачем вы нас приглашали? Ну, во Франции понятно, там коммунисты входят в правительство и неплохо представлены в парламенте, президента они поддержат. Но у нас правят христианские демократы, а в Испании, пока жив Франко, коммунистам и вовсе ничего не светит, там компартия вообще запрещена. Чем мы можем тут помочь?
Хрущёв, ожидавший этого вопроса, спросил:
— Вы, товарищ Тольятти, информационные сводки Коминтерна регулярно получаете?
— Конечно! — подтвердил лидер итальянских коммунистов.
— Вы читали в этих сводках об опыте индийской и индонезийской компартий, по созданию предприятий народного акционирования? — спросил Никита Сергеевич.
— Да, что-то такое было, — подтвердил Тольятти.
— Не далее, как за несколько дней до нашей нынешней встречи было такое сообщение, причём эта информация уже не первый раз мне встречается, — добавил Жак Дюкло.
— Ну, и? — удивлённо спросил Хрущёв.
— В смысле?
— Почему вы, товарищи, ничего в этом направлении в своих странах не делаете? — спросил Никита Сергеевич. — Разве вы не понимаете, что для еврокоммунистов это — шанс действительно перейти от пустопорожней говорильни в парламентах и газетной перебранки с правыми к реальному улучшению жизни народа в ваших странах? Почему в Индии и Индонезии коммунисты смогли это сделать, а вы до сих пор даже не попробовали?
— Что значит, «не попробовали»? — удивился Тольятти. — Наша коммунистическая партия уже давно борется за права рабочего класса.
