Оппенгеймер часто летал в Европу по делам, связанным с бизнесом «Де Бирс» и «Англо-Американ». Основная алмазная торговля была сосредоточена в Лондоне, также алмазами торговали в Амстердаме и Антверпене. Но он обычно не звонил оттуда премьер-министру.
— Минхеер Фервурд, вам уже доложили, что происходит в Шарпевиле? — спросил Оппенгеймер.
(Минхеер — общепринятое вежливое обращение на африкаанс.)
— Да, минхеер Оппенгеймер, а вам откуда об этом известно? Вы же в Лондоне, как я понимаю? — спросил премьер.
— Я узнал чисто случайно. Мне позвонил один мой деловой партнёр и попросил встретиться с неким человеком…. Вам лучше самому с ним поговорить, это крайне важно для будущей политики нашей страны. Думаю, это займёт всего минуту.
— Гм? — Фервурд слегка удивился. — Ну…. почему бы и нет, дайте ему трубку.
— Мистер Фервурд? — неизвестный собеседник говорил по-английски, но с акцентом, он чётко, хотя и не совсем правильно, выговаривал звуки, не зажёвывая их, и не глотая окончания, как обычно делают те, кто говорит на английском с раннего детства. Примерно так же произносил английские слова и сам Фервурд, и другие африканеры, для которых английский не был родным языком. Но собеседник африканером явно не был, он говорил немного иначе.
— Да. С кем имею честь?
— Сейчас это неважно. Полицейский участок в Шарпевиле ещё окружён неграми?
— Думаю, да… конфликт ещё не разрешён… — промямлил Фервурд.
Точной информации у него на текущий момент не было.
— Звоните туда, срочно, и запретите полицейским стрелять на поражение! — послышался голос в трубке. — Послушайте меня, это в ваших же интересах! Готовится политическая провокация. Это будет не просто обычный дипломатический скандал, он может стать катастрофой для страны. Любые насильственные действия вашего правительства обернутся усилением санкций ООН и международной изоляции. АНК и ПАК нужен только повод, чтобы начать вооружённую борьбу против правительства, и ваши дуболомы сейчас им его дадут. Звоните же!
— Чёрт… Будьте на связи… — премьер-министр схватился за второй телефон. — Алло! Коммутатор! Дайте мне полицейский участок в Шарпевиле! Срочно! Как можно скорее!
Минутная стрелка настольных часов передвинулась, указав на час пополудни.
Полицейский участок долго не отвечал. Пока его соединяли, Фервурд спросил:
— Кому я обязан предупреждением, сэр?
— Я — представитель советского правительства, — послышалось в трубке.
— Что-о? — премьер-министр побагровел. — ВЫ!! Смеете звонить мне?? Вы — провокатор!!!
— А вы — идиот, если не послушаете меня! Ситуация вышла из-под контроля. К этой акции мы не имеем отношения, я узнал о ней случайно, — ответил неизвестный ему русский. — Но я хорошо представляю, чем она может закончиться.
Премьер был в шоке от того, что с ним говорит коммунист, представитель Советского Союза, но события уже было не остановить.
— Полиция! — послышалось во второй трубке. — Что у вас, сэр? Мы тут немного заняты…
— Это Шарпевиль? Говорит премьер-министр Фервурд…
— Сэр? — полицейский явно был крайне удивлён. — Чем могу помочь?
В этот момент в трубке послышались выстрелы.
— Не стрелять!!! — завопил Фервурд.
Поздно.
Пока премьер-министр говорил с Оппенгеймером, а затем с «советским представителем», пока ждал телефонного соединения, полицейские в Шарпевиле выдернули из толпы трёх наиболее активных зачинщиков и потащили их в участок. Разозлённая толпа ринулась к окружающему здание забору. Забор не выдержал и рухнул, толпа ворвалась во двор участка, в полицейских полетели камни, с треском разбилось стекло полицейской машины. В этот момент кто-то из полицейских открыл огонь. Остальные поддержали.
69 человек, из них 8 женщин и 10 детей были убиты сразу. Толпа бросилась бежать, полицейские продолжали стрелять в спину убегающим.
— Прекратить огонь!! Не стрелять!!! — кричал в телефон Фервурд.
Стрельба продолжалась всего 40 секунд, полицейские успели сделать более 700 выстрелов, ранив 180 человек, в том числе 31 женщину и 19 детей. Досталось обеим сторонам, хотя потери были несравнимые — 33 белых и 25 чёрных служащих полиции были ранены, в основном брошенными камнями, трое чёрных полицейских — жестоко убиты толпой.
(Этот факт обычно тщательно замалчивается)
— Не стрелять, идиоты!!!
Его услышали, кто-то в трубке отдал приказ прекратить огонь, но было уже поздно.
— Мы опоздали? — холодно спросил голос в первой трубке.
— Кажется, да… — упавшим голосом произнёс премьер.
— Чёрт… Я рассчитывал, что успею предотвратить эту трагедию… Жаль… Прощайте.
В трубке раздался щелчок, затем гудки. Премьер-министр положил трубку на рычаг. Внутри он чувствовал пустоту, страх и недоумение.
После расстрела в Шарпевиле по всей стране начались массовые демонстрации, забастовки и марши протеста африканского большинства. 30 марта правительство ЮАС было вынуждено ввести чрезвычайное положение, продлившееся до 31 августа, а затем приняло «Закон о нелегальных организациях».
