На перехват американского разведчика были подняты четыре истребителя МИГ-17. В 15.10 они перехватили нарушителя. Два перехватчика слева и справа от С-130 подавали ему сигнал: «Следуй за нами». Нарушитель уходил от них к границе, не реагируя на предупредительные очереди.
В 15.12 ведущий истребитель второй пары старший лейтенант Виктор Лопатков открыл огонь на поражение. Горящий самолет упал на землю в районе Мастара, в 20 километров юго-восточнее Ленинакана, и продолжал гореть ещё около двух часов. Из-за огня подойти к самолету не представлялось возможным. Генерал В. Д. Созинов выставил охрану, чтобы избежать жертв среди населения. Были приняты все возможные меры к тушению пожара. Все 17 человек, находившиеся на борту С-130, погибли. Через несколько дней американцам были переданы останки семи тел. Из них смогли опознать только четырех.
В том же 1958-м году, 7 ноября — как видим, традиция нарушать советскую границу по государственным праздникам в США началась отнюдь не 1 мая 1960 года — разведчик RB-47 вошёл в советское воздушное пространство над Балтийским морем в районе г. Вентспилс. Два истребителя МиГ-17 перехватили нарушителя и обстреляли. Однако подбитый RB-47 сумел оторваться и уйти над нейтральными водами.
Хрущёв был зол и раздражён, он жёстко отчитал стоявших перед ним по стойке «смирно» маршалов — Бирюзова, Вершинина и генерал-полковника Савицкого:
— Что, опять обосрались?! Реактивных сбивать — это вам не козявки трескать! То, что американцы нам на праздник прямо в душу плюнули — это полбеды! Вот что делать, если таких B-47 сразу тыща с атомными бомбами на нас попрёт?
Маршалы, красные и злые, стояли перед ним навытяжку, понимая, что Первый секретарь прав — ситуация была неприятная, истребители не смогли сбить бомбардировщик, и уже далеко не в первый раз. Фактически, B-47 летали над страной беспрепятственно. Как видим, у Хрущёва были основания считать, что авиация устарела, изжила себя, и будущее принадлежит ракетам.
Поэтому, когда Серов через пару месяцев предложил маршалу Бирюзову устроить ракетную засаду на предполагаемый RB-47 в районе горы Холат-Сяхыл (АИ, см. гл. 04–02), Сергей Семёнович немедленно согласился, рассчитывая хоть как-то восстановить репутацию войск ПВО. В тот раз, за счёт тщательно спланированной ловушки и пары мегатонн везения тяжело повреждённый RB-47 удалось-таки завалить на лёд Надымской губы, но руководители ПВО понимали, что в реальных условиях массированного налёта госпожа Удача уже не будет так благосклонна.
Готовясь к американской провокации, Серов обсудил проблему с Первым секретарём ЦК.
— «Кто предупреждён — тот вооружён», — привёл в ответ полюбившуюся ему поговорку Никита Сергеевич. — Мы знаем, как это было, к чему привело, и чем закончилось. Ситуация в наших руках, и мы можем корректировать нашу политическую реакцию как угодно. Можем просто сбить его по-тихому, сказать, что никакого самолёта не видели, и как ни в чём не бывало продолжить переговоры в Париже.
— Угу. Малику только ничего не говорить, и вообще обеспечить полную секретность, — проворчал Серов.
(В реальной истории вскоре после инцидента 1 мая 1960 г на дипломатическом приёме заместитель министра иностранных дел Яков Александрович Малик, как утверждают, злоупотребил коньяком и проболтался шведскому послу Сульману, что пилот сбитого U-2 жив и находится в КГБ, сорвав тем самым советскую дипломатическую операцию. см. С.Н. Хрущёв «Рождение сверхдержавы»)
— А если не получится? — продолжал Иван Александрович. — Это ведь такое шило, которое удержать в мешке будет очень сложно. Сами же американцы, как в прошлый раз, могут нарочно обратиться к нам с запросом о поисках «заблудившегося самолёта» (АИ, см. гл. 02–42)
— Это маловероятно, — покачала головой Хрущёв. — Прошлый раз полёт выполнялся с разрешения президента, а сейчас, как ты говоришь, они собираются лететь без его санкции. Думаю, они будут держать Айка в неведении до последнего. По сути, Даллес собирается подставить президента. Жаль, Айк оказался неплохим стариканом, мы с ним даже сумели в итоге найти что-то вроде взаимопонимания и договориться.
— Вот этого «ястребы» в Вашингтоне и Лэнгли больше всего и боятся, — буркнул Серов. — Я, конечно, не имею права диктовать Президиуму ЦК, как реагировать, но посоветовать могу. Моё мнение — нельзя вестись на эту провокацию, а требовать от президента ещё и официальных извинений — вообще нет смысла. Великие державы не извиняются. Если бы в результате нам был нанесён какой-то материальный ущерб, можно было бы требовать компенсацию, но ведь и этого не было.
— Я тоже документы изучал, — ответил Никита Сергеевич. — В Париже Айк был готов официально извиниться, прямо на заседании, но его отговорил Гертер.
(см «Четырехсторонняя встреча в Париже» http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush60.php)
