13 апреля главный маршал артиллерии Неделин, как председатель Государственной комиссии, провел первое заседание перед пуском. Академик Келдыш сделал общий доклад о целях предстоящих во время полёта экспериментов. Бушуев, Вернов, Северный выступили с содокладами. Черток, Рязанский и Росселевич доложили о готовности систем АМС, полковник Носов — о готовности полигона. В 1960 году термин «космодром» ещё не вошёл в широкое употребление. Полковник Левин отчитался о готовности всех служб командно-измерительного комплекса.
14 апреля АМС после финальных проверок пристыковали к ракете, и в 7 утра 15 апреля установщик впервые вывез «Союз-2.3» на старт. В 9.00 работавшие всю ночь люди отправились отдыхать, старт был назначен на вечер.
Ракета выглядела совсем иначе, непривычно. Вместо готической колонны Р-7, схваченной за талию поддерживающими фермами стартового стола, «Союз-2.3» смотрелся как широкий кусок средневекового крепостного частокола — три цилиндра одинакового диаметра, средний возвышался над крайними, как вызывающе поднятый палец. Вместо привычного цилиндро-конического головного обтекателя ракету увенчало остроконечное яйцо четвёртой ступени, внутри которого пряталась АМС.
Заправка носителя переохлаждённым кислородом заняла менее часа, потери были сведены к минимуму. Королёв сам проверил по приборам залитое в каждую ступень количество горючего и окислителя — он помнил, что в «той» истории третью ступень недозаправили керосином, и пуск из-за этого оказался сорван.
Старт состоялся строго по графику — в 18 часов, 6 минут, 42 секунды. Первая и вторая ступени отработали нормально. Ну, почти нормально — были мелкие отказы, не влияющие на выполнение полётной программы. Благополучно включился двигатель третьей ступени, опустевшие «бочки» первой и второй отделились и рухнули далеко в степи.
Черток, Голунский, Семагин и Воршев следили за полётом по мониторам системы телеметрии «Трал». Здесь же терпеливо ждал, не мешая профессионалам, Лев Архипович Гришин. Внезапно линия графика, изображавшая на мониторах телеметрии давление в турбонасосном агрегате, резко подскочила, а затем так же резко упала в ноль. Высоко в небе расцвела яркая вспышка взрыва.
— Авария третьей ступени! Взрыв ТНА! — доложил по радиосвязи Воршев.
— Кина не будет, — мрачно констатировал Гришин.
Автоматика управления полётом тут же подала команду на отстрел полезной нагрузки. Пироболты и система аварийного спасения, как и в прошлый раз, сработали безукоризненно. Высокотехнологичное творение Глеба Юрьевича Максимова мягко опустилось на парашюте. Его сопровождали радиолокатором, и подобрали сразу после приземления, отправив спасательную команду на вертолёте.
— Да что же это такое! — ругался Королёв. — Вроде уже всё проверили, всё вылизали — и всё равно какие-то «бобы» вылезают!
Проведённый на следующий день анализ телеметрии подтвердил первоначальный диагноз — взрыв турбонасосного агрегата. С третьей ступени резервной ракеты сняли точно такой же ТНА, разобрали до винтика. Осмотрели каждую деталь под микроскопом. И обнаружили незамеченную ранее микротрещину на рабочем колесе турбины. Производственный брак.
Главный конструктор сам устроил разбирательство. Разгон получился страшный. После тщательной проверки была забракована и отправлена в переплавку вся партия ТНА, уже подготовленная для испытаний Р-9 и ГР-1 — микротрещины в большем или меньшем количестве обнаружились на всех турбинах в партии.
Одновременно было изготовлено и проверено рентгеновским контролем новое рабочее колесо турбины. 18 апреля привёзли собранный и испытанный на заводе ТНА самолётом на Байконур, где уже была подготовлена резервная ракета. АМС тоже решили использовать резервную — не было уверенности, что использованная в предыдущем пуске не получила скрытых повреждений, а для всесторонних испытаний времени было недостаточно.
Рано утром 19 апреля ракету вывезли на старт. И тут началось! Внезапно забегали особисты, подготовку к старту было приказано приостановить, ещё не поставленную на стартовый стол ракету — вместе с установщиком накрыть маскировочной сетью и включить дымогенераторы.
— Да что случилось? — возмущённо спросил Сергей Павлович. — Что они как с ума посходили? Александр Иваныч, — обратился Главный к полковнику Носову. — Узнай пожалуйста, что за бардак?
Носов, как заместитель начальника полигона, набрал по ВЧ первый отдел:
— Почему задержка? Что за переполох? Что?! Так… понял… есть ждать разрешения.
Он повесил трубку и повернулся к Королёву:
— Товарищ Главный конструктор! Первый отдел доложил, что американский высотный разведчик пересёк южную границу и сейчас находится на пути от Семипалатинского полигона к полигону ПВО ГНИИП-10 возле Сары-Шагана. Приказ с самого верха — все испытания временно прекратить, изделия замаскировать, выключить радиоизлучающие средства, ждать до следующего распоряжения.
— Твою мать! — Королёв с досады ударил кулаком по столешнице. — Ладно, ждём.
