Когда в результате обстрела в помещении резидентуры начался пожар, все, кто уцелел или был ранен, но мог передвигаться, спрятались в центре этажа, в «субмарине» — бронированном кабинете резидента Кэмпбелла, защищённом от прослушивания. Заперев дверь, офицеры ЦРУ вооружились и приготовились защищаться до последнего. Разгоревшийся этажом ниже пожар заставил их открыть дверь, но беглый огонь с пятого этажа здания на другой стороне снова загнал ЦРУшников под защиту брони. Они приоткрыли дверь, чтобы внутрь попадало хотя бы немного воздуха, но греки затащили на свой пятый этаж безоткатную пушку Б-10, и начали стрелять через окна по кабинету резидента термитными снарядами, прямой наводкой. Пожар вспыхнул с новой силой. Греки стреляли до тех пор, пока агенты ЦРУ не перестали подавать признаков жизни. После нескольких часов пожара в здании обрушились перекрытия, бронированная коробка провалилась сначала на четвёртый этаж, потом на третий, где и зависла, перекосившись. Позднее, при разборе завалов в ходе сноса здания, из этого бронекорпуса достали несколько десятков трупов, прожаренных до костей.
Коммунистические группы Сопротивления в Афинах в это время уже теснили путчистов, при поддержке греческих ВВС, действующих с аэродромов на островах. Как только по радио прозвучало воззвание короля Павла, а следом — и обращение Андреаса Папандреу, устроившего в Париже разгромную пресс-конференцию, греческие лётчики подвесили под свои истребители бомбы, неуправляемые ракеты, и полетели «восстанавливать Конституцию».
К тому же к городу подошли два эсминца греческого флота. Из заливов Faleron и Eleusis их орудия простреливали почти весь город. Эсминцы начали обстрел позиций путчистов. Под огнём корабельной артиллерии солдаты мятежников дрогнули и начали отступать, покидая город.
Лётчикам выдали «волшебные очки» — светофильтры, позволяющие видеть инфракрасное излучение лазеров. Теперь основным целеуказателем стал беспилотный дирижабль, барражирующий на 20-километровой высоте над городом. Сверху он подсвечивал лучом крыши домов, где засели мятежники, и лётчики греческих ВВС обрушивали на позиции хунты груз бомб. Управление подсветкой с дирижабля взяли на себя офицеры ГРУ, работавшие в составе групп Сопротивления.
Рано утром, пока в Афинах ещё шли аресты оппозиции, к побережью Крита подошёл советский авианосец «Ярославль» — трофейный «Teseus». Сейчас он выполнял роль десантного вертолётоносца — на его палубе стояли рядами десантные вертолёты Эр-1 конструкции Игоря Эрлиха, дальнейшее развитие «летающего вагона» Як-24. Корабль зашёл в порт города Ираклион, вскоре началась погрузка на него 1-й бригады морской пехоты. Когда в греческой столице началась стрельба, корабль уже снова вышел в море и взял курс на порт Пирей.
Советское правительство предоставило по ленд-лизу для вооружения греческой морской пехоты противотанковое вооружение и боеприпасы, а также несколько десятков кроссовых мотоциклов и квадроциклов, для организации мобильных групп. Техническую помощь подобного рода греческие морпехи приняли с восторгом. Сама возможность на халяву погонять на мотоциклах, а, тем более — на невиданных ещё квадроциклах, воспринималась молодыми пацанами как роскошное развлечение.
Никита Сергеевич стоял на трибуне Мавзолея, вместе с соратниками. Перед ним на Красной площади бурлило и волновалось море людей с плакатами и транспарантами. Через несколько минут должна была начаться первомайская демонстрация, а о ходе операции в Греции ещё не было вразумительных известий.
Министр обороны Гречко, в парадной форме стоял рядом, он пока тоже не получил никаких сведений. Серова и Ивашутина не было — они руководили операцией и не могли отвлекаться от работы. До начала обращения Хрущёва к гражданам СССР оставалось минут десять, когда все собравшиеся увидели военно-морского министра адмирала Кузнецова, быстро шагающего вдоль временных трибун, построенных вдоль кремлёвской стены. Адмирал был не в парадной, а в повседневной форме, что немедленно породило среди хорошо понимавших, что к чему, членов ЦК, множество предположений и слухов. Все поняли: что-то случилось, но что именно — никто пока не догадывался.
Адмирал поднялся на трибуну Мавзолея, подошёл к Хрущёву, козырнул и доложил:
— Товарищ Верховный Главнокомандующий. Активная фаза операции развивается успешно. Все намеченные цели первого этапа поражены в соответствии с планом. По сообщениям разведки, мобильные группы Сопротивления ведут уличные бои.
— Поздравляю вас, Николай Герасимович! — Хрущёв широко улыбнулся и пожал руку адмирала.
Этот доклад и жест Первого секретаря были немедленно замечены собравшимися. Никто пока не знал, в чём дело, иностранные репортёры строили самые разные предположения, но ясно было одно — что бы ни задумали советские лидеры, их планы увенчались успехом.
— Из Афин получены… как бы это назвать… телерепортажи, — сказал Кузнецов. — Сейчас их в телецентре монтируют, после демонстрации привезут посмотреть.
— Очень хорошо, — одобрил Никита Сергеевич. — Посмотрим обязательно.
