— Только не затискайте его, помните, что он — живое существо, а не игрушка.
Котёнка усадили в аккуратную клетку для переноски. Энн взяла клетку и не выпускала из рук ни на минуту.
— Попробую угадать, — улыбаясь, произнёс Айк, обведя взглядом группу космонавтов, — кто из вас полетит в космос первым. В таком опасном деле, скорее всего, отдадут приоритет молодым. Наверное, это будет кто-то из вас, — он указал на Леонова, Гагарина и Титова. — Кто бы из вас ни полетел первым, я от души желаю вам всем удачи, и благополучного возвращения, — сказал президент, по очереди пожимая руки космонавтам. — Мы, конечно, постараемся вас опередить, — Эйзенхауэр улыбнулся и подмигнул Хрущёву. — Но всё, что мы с вами делаем, так или иначе в итоге пойдёт на пользу всему человечеству.
После визита в Главкосмос Джон Эйзенхауэр с Дэвидом и девочками, в сопровождении Алексея Ивановича Аджубея отправились осматривать Политехнический музей, а Никита Сергеевич с президентом продолжили переговоры в Кремле.
Нина Петровна в это время продолжала показывать первой леди и невестке президента московские музеи. Барбара пожалела, что на визит отведено так мало времени:
— Что можно увидеть в таком большом и древнем городе всего за один-два дня!
После закрытия музеев президенту с семьёй устроили небольшую экскурсию по Москве. Кортеж автомобилей объехал исторический центр города, останавливаясь в разных интересных местах. Джон и Дэвид на каждом шагу щёлкали фотоаппаратами. Президент сам не фотографировал, но часто просил Дэвида заснять то или иное приглянувшееся ему здание или открывшийся вид.
Никита Сергеевич попросил сопровождавшего его помощника по международным делам Олега Александровича Трояновского записать адреса домов, которые просил заснять Эйзенхауэр. Получившийся список потом передали для анализа Серову. Но уже по ходу экскурсии сам Хрущёв понял, что заинтересовало Айка. В объектив его внука один за другим попадали дома, украшенные барельефами в виде различных символов. Таких домов с украшениями в районе Арбата и в других местах с преобладанием застройки 19 и начала 20 века было достаточно. Президент несколько минут рассматривал дом 19 в Трубниковском переулке, украшенный изображением розы, и дом 26 напротив, где на стене был барельеф с изображением рыцаря. Никита Сергеевич сообразил, что Эйзенхауэр пытается разобраться в ситуации. (О деталях архитектурного декора некоторых домов Москвы https://www.youtube.com/watch?v=JYlFav4JS1E)
Также Айк с сыном и внуками ненадолго спустились в метро. Президент осмотрел лишь несколько станций кольцевой линии, но был весьма впечатлён:
— У вас очень красивая и очень глубокая подземка, господин Хрущёв, — заметил он. — На какой мы сейчас глубине?
— Не знаю, господин президент, — улыбнулся Никита Сергеевич. — Оставим выяснение этого вопроса разведчикам.
После экскурсии семья президента отправилась отдыхать, а сам Эйзенхауэр продолжил переговоры с Первым секретарём ЦК, в присутствии Алексея Николаевича Косыгина, министра иностранных дел Громыко и госсекретаря Гертера. Обсуждали вопросы обеспечения безопасности в Европе, в том числе коснулись и проблемы многочисленных нарушений договора по «Открытому небу».
— Я вынужден признать факты нарушений вашего воздушного пространства, — прямо заявил президент. — К сожалению, иногда подчинённые трактуют мои приказы шире, чем предполагалось. Спецслужбы конкурируют между собой, и каждая стремится доказать свою полезность. Ваши спецслужбы тоже далеко не ангелы, недавние аресты шпионов из вашей разведывательной сети это доказали. Тем не менее, я постараюсь положить конец этим нарушениям. Возможно, не сразу. Мне предстоит убедить наших генералов, а это непросто. Некоторые из них упрямее разъярённого быка.
— Вы мистера Лемэя имеете в виду? — спросил Хрущёв.
— Не только. У нас таких Лемэев половина Пентагона, к сожалению, — невесело усмехнулся Айк.
— Мы ваших воздушных границ не нарушаем, — напомнил Косыгин. — И положения договора о воздушном контроле неизменно соблюдаем до последней буквы. Однако и от вас намерены требовать того же. Вы знаете, что технические средства для обороны своего воздушного пространства у нас имеются.
Никита Сергеевич отметил перемену в настроении президента. Эйзенхауэр уже не стремился взять на себя всю ответственность за действия военных и ЦРУ, и не делал жёстких заявлений, вроде того, что полёты с нарушением границ СССР будут продолжаться и дальше. Его мотивы были понятны — в программе спутниковой разведки «Corona» у американцев наметились успехи, да и ход событий явно показывал, что переговорами от СССР можно добиться большего, чем прямым и грубым давлением. (АИ частично)
Хрущёв именно к этому и стремился, всеми усилиями подталкивая противника к выводу, что «дипломатия работает действеннее, чем пушки». Это позволяло снизить угрозу, и, в то же время, переговоры можно было затягивать годами, в тех случаях, когда время работало на нас.
