Эйзенхауэр: Поэтому ничего удивительного, что тайна советских масонов приоткрылась только сейчас. После смерти дяди Джо нужно было время на реабилитацию уцелевших, проникновение в правящие круги тоже требует времени. К тому же, как вы знаете, масонство неоднородно, и, как любая сетевая структура, не управляется из единого центра. Когда их начали сажать и расстреливать, другие ложи, скорее всего, объявили режим «Grand Silence» и глубоко законспирировались. Возможно, что при Сталине выловили не всех. Но они могли даже не знать о существовании друг друга. Однако, сам этот факт показывает, что демократические преобразования в России зашли куда дальше, чем мы думали. Это очень хороший знак, господин Гертер.
Гертер: Я сомневаюсь, что Хрущёв имеет высокую степень посвящения. Для этого нужно время, куда больше времени, чем у него было.
Эйзенхауэр: Согласен. Кстати, это обстоятельство хорошо объясняет, почему планы мистера Даллеса, основанные на ожидании импульсивной реакции Хрущёва, не увенчались успехом. Если Хрущёва ведут в политике люди более сведущие, чем были в окружении дядюшки Джо, у нас могут быть проблемы.
Гертер: Они у нас уже есть, сэр. Подозреваю, что ниточки, за которые сейчас дёргают кремлёвских марионеток, ведут в научные круги, в этот их Научно-технический совет. Среди членов Центрального Комитета их большевистской партии уже около трети составляют учёные и научно-технические работники. (АИ, см гл. 02–49). Боюсь, что реальную власть в красной России захватили учёные. А это куда хуже, чем правление полуграмотных комиссаров. Вопрос в том, кто эти кукловоды?
Эйзенхауэр: Я уже дал распоряжение мистеру Даллесу бросить все силы на поиск советских масонов. Необходимо выяснить, кто на самом деле стоит за Хрущёвым. Хотя, конечно, выяснить это будет сложно. После репрессий 30-х, если вообще кто-то из масонов уцелел, они законспирировались настолько, что смогли пережить послевоенную волну репрессий, или же выжили в лагерях, что маловероятно. Только в этом случае вырисовывается та картина, которую мы видим сейчас.
Гертер: Гм… С другой стороны, если внутри советской системы на её высшем уровне появились масонские ложи, то мы на верном пути. Вместо того, чтобы тратить миллионы долларов на малоэффективные тайные операции мистера Даллеса, простой беседой, мягким влиянием и установлением контактов с нужными людьми мы добьёмся большего. Разумеется, не ослабляя общего военного давления на красных.
Эйзенхауэр: Конечно. Сейчас у нас внушительное военное превосходство, как минимум 10:1 по количеству ядерных зарядов, по оценкам ЦРУ. Меня больше беспокоит, что Советы не пытаются добиться паритета по атомным зарядам, или авиации. Их экономика активно развивается, а нам пока не удаётся заставить их тратить деньги на вооружение в достаточно больших количествах. Да ещё их военная доктрина… Чёрт подери, кто бы мог подумать, что они примут доктрину, практически зеркальную к нашей доктрине «массированного возмездия». Я не очень-то верю в их возможности, скорее всего, Хрущёв изрядно привирает и преувеличивает, но внезапно возникшая уязвимость американского континента в результате создания межконтинентальных ракет связывает нас по рукам и ногам. Даже несколько уничтоженных городов и потери в несколько десятков миллионов человек для нас неприемлемы. Тогда как для красных, с их тоталитарной системой управления и площадью территории, почти втрое превосходящей нашу, даже многократно более сильный удар с нашей стороны может оказаться не смертельным.
Гертер: Я бы ещё обратил ваше внимание на другой аспект. Советская система воспитывает в народе чувство коллективизма. Русским вообще свойственно самопожертвование и невероятная сплочённость в условиях, когда их стране и народу угрожает реальная опасность. В их истории было много эпизодов, когда весь народ действовал, как единый смертоносный механизм.
Эйзенхауэр: М-да… Вы правы. События последней войны наглядно это показали. Коммунизм — это идеальная система для выживания в экстремальных условиях.
Гертер: Именно, сэр. Потому он и укоренился в России. Русским на протяжении всей истории приходилось выживать и бороться — то с жутким климатом, то с нашествиями внешних врагов. Такого противника сложно разгромить военным путём, и ещё сложнее будет привести к повиновению после разгрома. Даже нацистам на оккупированных территориях это не удалось. Я ознакомился с историей так называемого «партизанского движения». У наци земля горела под ногами даже на тех территориях, которые они захватили. Думаю, нам следует сосредоточиться на достижении экономического превосходства и действовать дипломатическими методами.
Эйзенхауэр: Да, пожалуй. Как минимум, пока не выясним, на что способна в перспективе их экономика.»
— Гы… кажется, сработало, — ухмыльнулся Никита Сергеевич, сжигая распечатку в пепельнице. — Конечно, господа, конечно. Я — дурак, полный идиот, марионетка в руках академиков. Считайте так и дальше. Пусть мистер Даллес ищет в тёмной комнате чёрную кошку, которой там нет. Удачи вам, господа.
