— Когда обсуждали план прокладки проспекта Калинина, так, извините, некоторые чуть ли не на мыло не изошли. Тот дом не тронь — памятник архитектуры, в этом доме кто-то когда-то жил, у третьего красивые украшения на фасаде — да етить его мать, в этих домах люди живут, между прочим! В коммунальных квартирах по шесть хозяек на одной кухне жопами, извините, толкаются! — разбушевался Первый секретарь. — Вы их спросили, в каких домах, в каких квартирах они жить хотят? В тёмных коммуналках по семь-восемь семей на одну квартиру, без центрального отопления и горячей воды? Или в новых, светлых индивидуальных квартирах со всеми удобствами, в домах с ваннами и лифтами?
— Вот, смотрите, ситуация. Дом построен в 17-18-м веке. А если ещё раньше? Сохранять его или нет? А если он уже рассыпается от ветхости? Дом 19-го века, построен знаменитым архитектором. Однозначно сохранять как есть? Но ведь в нём людям жить? А там перекрытия деревянные, и под полами крысы бегают. Может, сохранить внешние стены, а внутренности перестроить? И во сколько это обойдётся? 90 процентов от стоимости постройки нового здания той же этажности?
Дальше, дом 19-го века, построен купцом какой-то там гильдии, облеплен по фасаду безвкусными лепными финтифлюшками, как говорят наши представители творческой интеллигенции — «кич», но туристы любят его фотографировать. Сохраняем?
«Доходный дом» 19-го века, из серии «жОлтый Петербург Достоевского», ценности не имеет, но «вписывается в исторический ансамбль», то есть, говоря по-простому, торчит, как гнилой зуб, между двумя другими домами, один из них построен известным архитектором, в другом — квартира-музей знаменитого учёного/писателя/композитора, туда туристы ходят, и школьников водят с экскурсиями. Ломаем? Но не забываем, что застройка 19 века сплошная. То есть у соседних домов только фасад красивый, а боковые стены без окон, и даже не штукатуренные, потому что примыкают вплотную к дому, который мы хотим сломать. Значит, надо пристраивать к этим «памятникам архитектуры» декоративные боковые стены, чтобы хоть как-то прикрыть это средневековое позорище.
— Никита Сергеевич, давайте не будем спешить, — возразил Ловейко. — Для начала стоит разделить переселение граждан из коммуналок и сохранение исторической застройки. Коммуналки надо расселять, благо сейчас много жилья строится. Если из коммуналки, где, как вы выражаетесь, шесть хозяек на кухне жопами трутся, пять семей переедут в новые квартиры, и бывшая коммуналка станет квартирой для одной семьи, эта семья будет довольна. Как и переехавшие.
Кроме того, в Европе большие доходы получают от туризма. Чем хуже наши города, как Москва и Ленинград? Но туриста привлекают не отдельные здания, вроде Кремля в Москве и Зимнего в Ленинграде, а архитектурный ансамбль в целом, и с его историческим прошлым. Смотреть на коробки новостроек турист не поедет. И так в 30-х и 40-х столько сдуру сломали, что впору подумать как кое-что восстановить, по примеру поляков, восстановивших Варшаву после войны.
А ещё, в наших городах, особенно больших, очень серьёзная нехватка гостиниц. И тут могут помочь старые дома, если их после расселения не ломать а отремонтировать, заменив обветшавшее и модернизировав внутреннюю начинку, при этом внешне оставив как было. Такие гостиницы смогут дать крышу над головой туристам, командировочным и другим приезжим, окупят затраты на свой ремонт, ещё и доход принесут.
— Гостиницы, говорите? — переспросил Хрущёв. — Ну, допустим, но сколько тех гостиниц нужно? При том, что 90 процентов «исторической застройки» — откровенные клоповники даже на момент постройки, тем более — сейчас. Большинство из них неремонтопригодны. Интерес могут представлять разве что отдельные здания. И то надо смотреть, возможно, имеет смысл построить новое здание, придав ему такой же фасад. И первая причина даже не состояние самих зданий, а ширина улиц и возможность прокладки коммуникаций.
Вот как в других странах к этому вопросу подходят — кто мне скажет?
Архитекторы слегка ошарашенно переглянулись.
— Гм… Если обратиться к американскому опыту, у них принято передоверять регулирование жизни закону, а не исполнительной власти, — ответил Ловейко. — Американцы ещё в начале века использовали немецкий опыт и ввели законы о зонировании. К примеру, в 1916 г. в Нью-Йорке было принято правило зонирования по использованию и по высотам, и закон об обязательных отступах ярусов от красной линии при возведении небоскрёбов.
— Это что? Поясните поподробнее? Что за красная линия?
— Красная линия — это условная линия, по которой выравниваются фасады при застройке улицы. — пояснил Посохин. — То есть, в США на уровне законодательства определено, в каком районе, какой высоты здания можно строить, а также принято, что основания небоскрёбов должны иметь ступенчатую форму, чтобы они не смыкались между собой, как сплошной лес, и хотя бы как-то пропускали на улицы солнечный свет.
