— Ого! Никак, ленинградская коммуна? Здравствуйте, ребята, какими судьбами? О, Николай, здорово! Совсем взрослый стал, не узнать тебя — Первый секретарь, не раздумывая, протянул руку подплывшему к нему статному крепкому парню. — Ух ты, Ира? Здравствуй, надо же, как подросла! Ну, расскажите, какие новости? Где вы так загорели?
— Загорели в Средней Азии, Никита Сергеич, — ответила Ира. — Ездили туда по нашей научной работе — терраформированию пустыни.
— Так, а вот тут давайте-как поподробнее, мне это очень важно, — глаза у лидера страны тут же загорелись огоньком искреннего интереса. — А то мне товарищ Мухитдинов каждый раз докладывает, что всё у него замечательно, так не бывает. Пойдёмте-ка куда-нибудь с толчеи, поговорим.
— Вон там, пещера под водопадом, там посидеть можно! — предложил один из мальчишек, на вид лет 12, имени его Хрущёв не помнил.
Они забрались в грот, внутри поместились не все, часть группы торчала в проёме входа, прямо под льющейся сверху стеной воды. Полковник Литовченко встал в другом проходе.
— Так как в Средней Азии с озеленением пустыни дело обстоит?
— Мы были на Каракумском канале. В общем, там неплохо, — обстоятельно доложила Ира. — Канал построили с защитой стенок керамикой, по берегам над водой высажены деревья, почти вся вода доходит до водоразборных шлюзов. Отводные каналы тоже построены правильно — с керамической защитой, и обсажены деревьями. Пока ещё деревья небольшие, часть воды испаряется, когда разрастутся — потери на испарение будут меньше. Самая беда — это арыки, по которым вода на поля приходит. Их делали без всякого проекта, накопали обычных канав, кто во что горазд. Вот там очень много воды уходит в песок, на поля попадает хорошо если процентов 30–40. Там, Никита Сергеич, надо делать капельное орошение. А местные не понимают, зачем тратить деньги на шланги, клапаны и поливалки, если можно просто канаву вырыть. Начинаешь объяснять — отмахиваются: «Что ты понимаешь, девчонка, всю жизнь так делали, деды и прадеды наши так жили…» Вот и всё объяснение впустую.
— Та-ак, понятно… Ужо я Мухитдинову задницу надеру, забудет, каким местом в кресле сидел! — пообещал Первый секретарь. — А как вас там принимали? Нет ли враждебности, неприязни, национализма?
— Простые люди там гостеприимные, добрые, — ответил Николай. — Вот начальство иногда косо смотрело, и мулла шипел, что «приехали тут какие-то неверные». И парни ихние, особенно из дальних кишлаков, от вида наших девчонок бывает, совсем дурные становятся, приходилось кулаками вразумлять.
— Никого сильно не зашиб? — забеспокоился Никита Сергеевич. — Я смотрю, парень ты крепкий.
— Не жалуюсь, — коротко, солидно, усмехнулся Николай. — Да не, я же аккуратно. Отлежались в тенёчке, зато на всю жизнь наука.
— М-да, это по линии партии и образования недоработка, я этот момент на контроль возьму, — Хрущёв был не на шутку обеспокоен. — Ира, а что с биореакторами, используют их в Средней Азии, для производства удобрений? И как там вообще что-то растёт, там же песок?
— Биореакторы они используют, и много, — ответила Ира. — Как раз хорошо, там тепло, даже слишком. Мешки из чёрного полиэтилена, что мы в средней полосе и под Ленинградом используем, в Средней Азии не пошли, слишком сильно нагреваются солнцем, бактерии гибнут. Там используют прозрачные мешки, и кладут их под навесами.
Растёт там всё очень здорово, если только поливать. Удобрения из биореакторов используем именно на сыпучих песках, бедных микроэлементами. С песками основная проблема — не плодородие, а сыпучесть, нужно закреплять верхний слой, чтобы семена трав не выдувало ветром.
Мы посмотрели, как у местных это дело поставлено. Грамотные они, на самом деле. Используют для закрепления песка такой кустарник — джузгун, из семейства гречишных. У него корни боковые растут аж до 20 метров в стороны, переплетаются между собой и песок задерживают. Но растёт он до первого цветения лет пять-шесть. Чтобы сразу после посадки его ветром не выдуло, в Туркмении и Узбекистане — где мы были, песок поливают битумной эмульсией, с привязных аэростатов. Два грузовика, и между ними трос на лебедке, к тросу привязан шар-прыгун, и ёмкость с раствором, — Ира увлеклась и размахивала руками, показывая, как шар на тросе ползает взад-вперёд над обрабатываемым участком.
Эмульсия засыхает на песке и не даёт ветру разносить саженцы. Ещё мульчирование подручными материалами применяют, тоже помогает. А через год-два, как саженцы корнями переплетутся, уже можно выкладывать удобрение из биореакторов и засевать травой. При таком солнце и хоть каком-то поливе трава там очень быстро поднимается. За пару сезонов образуется уже более-менее приличный дёрн. Пахать, конечно, не получится, но фруктовые деревья сажать — вполне. Там основная проблема — вода, как её сохранить и до полей без потерь довести, — повторила Ира. — И образование для людей, чтобы понимали. Воду они беречь привыкли, когда умываются — так каждую каплю сберегут. Только вот не понимают, что очень много воды теряется через стенки арыков.
