— Лучше стало, намного, после того, как животноводство поднимать начали по программе «2+1», — ответил его случайный собеседник. — Теперь в Москву за продуктами ездить, считай что и не надо, всё своё есть, свежее.
— Товарищи, есть тут ещё иногородние? — спросил Первый секретарь. — Как у вас со снабжением? Улучшилось, или не особо?
— Лучше!
— Лучше стало! Намного! — послышались голоса со всех сторон. — Мясо каждый день едим, молочные продукты, даже фрукты тропические считай, круглый год продаются.
— Как с жильём? Квартиры дают? Дома новые строят?
— Стройки идут повсюду. Бараки и подвалы вовсю расселяют, ждём, пока за общаги и коммуналки примутся.
— Как вас звать, товарищ? У вас квартира коммунальная? — спросил Хрущёв своего калужского собеседника.
— Петром кличут, — ответил калужец. — В этом году в отдельную двухкомнатную въехали.
— И как, лучше?
— Нужник тесноват, — посетовал Пётр. — А так, конечно, после коммуналки в доме 47-го года постройки, с вонючим очком в сортире — почитай, седьмое небо. Жена счастлива, что кухня своя, не коммунальная. Теперь никакая соседка в наши кастрюли не заглядывает и соли в суп не подсыплет.
— А что, раньше сыпали?
— Да была у нас одна долбанутая, бывало, и соли насыплет, а то и носок грязный в борщ кинет, — пояснила полненькая женщина, видимо, его жена. — А потом на работе ввели эту, систему социальной оценки. Работаем-то мы все на одном заводе. Ну, тут её и окоротили.
— Раньше она дома творила, что хотела, а на работе — активистка, общественница, поди её тронь, — пояснил Пётр. — А как систему-то ввели, тут уже всё учитывается, и работа, и дети, и социальное поведение. Я у инженера нашего кинокамеру любительскую одолжил, а Сашка мой взял да и заснял соседку, как она в нашу кастрюлю полпачки соли вывалила. Только камера трещит громко, так он с улицы, через окно снимал, незаметно, благо что первый этаж. Вот мы на профсоюзном собрании кино-то и показали.
— И как? — поинтересовался Никита Сергеевич.
— Скандал был до небес! Зам директора завода прибежал, секретарь парткома… А против плёнки-то не попрёшь! А я и свидетелей привёл, соседей. Да у неё ещё и сын — двоечник, тут ей баллы-то и срезали, — пояснил Пётр. — Ну, и квартальную премию — долой. И из профкома попёрли.
— Сынок её дружков своих подговорил, — добавила жена Петра, — они Сашку нашего подкараулили и поколотили.
— Да, было дело, — кивнул Пётр. — Ну, я его в травму, все побои под протокол, и на следующем собрании опять выложил.
— В милицию не обращались? — спросил Первый секретарь.
— А как же! Да только там плечами пожали и заявление не взяли — типа того, что «дети есть дети, сами помирятся». А на работе-то все всё знают. В общем, тринадцатую зарплату ей тоже срезали. Ну, и в квартире мы на Новый год всем обществом на кухне сели, отпраздновали, а она из своей комнаты носу не показала. Но всё равно, в свою квартиру въехали с наслаждением. Теперь сами себе хозяева.
— А где вы работаете, Пётр?
— Да на Калужском машиностроительном заводе, промышленные тепловозы делаем, рельсосварочные и рихтовочные машины, укладочные краны — в общем, много всего для железной дороги. Слесарь я, пятого разряда. Жена вот, тоже на заводе работает. А тут как раз выходные, и аквапарк открывают — дай, думаю, свожу
— Как платят?
— Исправно. С новой системой перекрёстного премирования вообще неплохо на руки выходит. Удачная задумка. Кто честно, с душой, работает — в накладе не останется.
— Скажите, Пётр, а анкетирование, соцопросы у вас на заводе проводят?
— Бывает, да… На собраниях, раз в месяц где-то, анкеты раздают. Заполняют их по-разному. Некоторые думают, что ответить, а многие просто от балды галочки ставят. Бывает, у станка или верстака за день так накувыркаешься, домой бы доковылять, а тут собрание, да ещё анкеты эти. Во всём правильная организация нужна, а в профкоме, бывает, сидит какая-нибудь дура непроходимая, или родственница директора, только стул занимает своей жопой, а толку от неё ноль, — резко, но честно ответил рабочий.
— Это вы верно подметили. Пётр, а машина есть у вас? — поинтересовался Никита Сергеевич.
— Ещё нет, — посетовал рабочий. — Но точу зуб на «Студебеккер», что во Владивостоке собирать начали (АИ, см. гл. 04–12).
— Да ладно тебе, «Студебеккер», ты на «Москвич» хотя бы накопи! — жена толкнула его обеими руками, и сконфуженный Пётр, потеряв равновесие, едва не упал. — Мечтатель…
Ещё один мужчина, на вид тоже около сорока лет, внимательно прислушивавшийся к разговору Первого секретаря с Петром, решился-таки вставить своё слово:
— Разрешите добавить, Никита Сергеич?
— Конечно! — Хрущёв повернулся к новому собеседнику. — Как вас звать товарищ, вы откуда?
— Василий. Из Клина, токарем там работаю, на новом заводе автоагрегатов.
— О! — Никита Сергеевич тут же заинтересовался. — И что скажете насчёт идеи вынести часть машиностроительных заводов в регионы?
