— О! Мистер президент, вы знакомы с немецкой классикой? — фон Браун явно был приятно удивлён.
(Будь на месте президента Хрущёв, он припомнил бы прочитанный в файлике с образцами юмора анекдот про «100 Гигабайт немецкой классики», но президенту этот файлик, разумеется, не показывали)
— Да, мистер Браун, — ответил Айк. — Возможно, вы будете удивлены, но в Америке есть люди, которые читают не только бухгалтерские отчёты. И я был очень огорчён, когда в стране, давшей миру «Парсифаля» и «Лоэнгрина», издали «Майн кампф».
— Мне это тоже не доставило удовольствия, мистер президент, — ответил фон Браун.
— Так вот, господа, — продолжал Эйзенхауэр. — В тот момент я вспомнил, как Хрущёв в последний день своего визита в США, заявил, что коммунисты строят Царство Божие на Земле. Тогда я принял его слова за обычную коммунистическую пропаганду. Но, посмотрев на красную Россию своими глазами, теперь я считаю иначе. Люди в России живут иначе, чем мы. Миллионы американцев постоянно думают только о том, как бы слупить денег с ближнего своего, в то время как русские помогают своим детям запускать спутники в космос. Сравнивая Советы и США, сейчас я вспоминаю, как Иисус изгнал торговцев из храма, и понимаю, что в нашей стране торговцы вытолкали из храма Иисуса.
Директор Гленнан с подозрением посмотрел на него:
— Мистер президент, вас там коммунисты, случаем, не покусали?
— Нет, мистер Гленнан, не волнуйтесь, — усмехнулся Айк. — Я видел себя в зеркале, когда брился сегодня утром.
— Вы, мистер президент, всё же лучше не говорите ничего такого в присутствии промышленников, и, особенно, финансистов, вроде Рокфеллера, — заметил фон Браун. — Иначе эта информация быстро дойдёт до мистера Гувера. Тогда, сразу после окончания президентского срока, вас запрут в частной клинике и будут колоть наркотиками, пока не доведут до самоубийства. Насколько я слышал, мистер Гувер считает, что коммунизм иначе не лечится.
— Мистер Браун! — возмутился Гленнан. — Мы живём в свободной стране!
— Так попробуйте пройтись по улице с красным флагом, — скептически усмехнулся фон Браун. — Думаю, вы дойдёте только до первого полисмена.
— С такими взглядами вам следовало бежать из рейха не в Штаты, а к Сталину!
— В сорок пятом? — фон Браун сардонически усмехнулся. — Если бы даже меня не расстреляли сразу, работать за миску тюремной баланды в мои планы, знаете ли, как-то не входило.
Он, однако, понимал, что средства для финансирования его проектов выделяет Гленнан, поэтому немец не стал говорить ему, что, окажись он перед подобным выбором не в 1945-м, а в 1960-м, он ещё подумал бы хорошенько, куда свернуть — на запад или на восток.
— Сэр, Советы с самого начала отдали приоритет разработке ракет для доставки ядерных зарядов, — сказал Гленнан, — тогда как правительство США, под давлением лоббистов из ВВС и промышленности сделало ставку на бомбардировщики, а разработка ракет финансировалась по остаточному принципу. Из-за межведомственной борьбы готовый проект мистера Брауна несколько раз отклоняли или откладывали его реализацию. Наши специалисты по атомному оружию сумели сделать более лёгкий заряд, чем русские, и ракеты под него разрабатывались тоже менее мощные, чем у красных.
— Пока вы не сказали ничего нового, мистер Гленнан, — холодно заметил президент.
— Сэр, после запуска первого русского спутника мы оценили наше отставание от них примерно в два-три года, — добавил Драйден. — Несмотря на затягивание в Сенате принятия решения по организации NASA, несмотря на серьёзную неудачу со взрывом ракеты в 57-м, когда погибло несколько наших ведущих специалистов (АИ, см. гл. 02–35), на 1960-й год мы оцениваем наше отставание примерно в год-полтора. Многие наши разработки пока находятся в стадии опытных образцов, и мы скоро доведём их до работоспособного состояния.
— Мы знаем, что Советы решают свои финансовые проблемы, раскладывая расходы на космическую программу на своих союзников, — продолжал Гленнан. — Отчасти они компенсируют им эти вложения распространением своих технологий, но действительно секретные разработки не передают никому. По нашим оценкам, союзники финансируют от 15 до 25 процентов советских космических разработок, хотя данных для достоверного анализа недостаточно.
Тем не менее, сэр, мы сделали вывод, что если наши расходы на космические программы в ближайшие два года не будут сокращаться, мы сможем догнать Советы. Если же привлечь к участию в космической программе наших европейских союзников по НАТО, мы сможем достичь и больших успехов.
— Не уверен относительно Европы, — ответил Эйзенхауэр, — но, со стороны правительства США, финансирование ракетно-космических программ будет сохранено на должном уровне, кто бы ни стал в ноябре президентом.
— Так что там было со спутником, мистер президент? — вернул дискуссию в прежнее русло Хью Драйден.
