Стороны договорились тщательно изучить перспективы организации курорта — всё-таки полёт в достаточно отдалённый район на тот момент могли себе позволить далеко не все желающие.
Дирижабль пролетел над селением Аюн, и повернул направо, ориентируясь по узкому ущелью, на дне которого протекала река Калаш. Командир дирижабля по радиотрансляции попросил кого-нибудь из местных жителей пройти в кабину пилотов, побыть лоцманом. В кабину отправился этнограф Петров.
По его указаниям дирижабль долетел до развилки. Впереди лежала долина Румбур, налево, извиваясь змеёй между гор, убегала на юго-запад долина Бамборет. Воздушный корабль не спеша повернул налево. Вскоре долина расширилась, внизу проплыло селение Аниш, затем впереди появилось ещё одно селение — Брюн. Здесь дирижабль сбавил скорость и начал осторожное снижение. По дну долины текла узкая речушка, её берега поросли деревьями, земля была расчерчена разноцветными многоугольниками полей.
Никита Сергеевич, вооружившись мощным артиллерийским биноклем, с интересом разглядывал долину. В горах ему бывать приходилось, но не в таких высоких, как Гиндукуш. Он видел, что внизу, по дороге, бегут люди, они увидели дирижабль, и, вероятно, подумали, что он привёз очередную партию товаров.
Наконец, «Киров» почти остановился в воздухе, и сбросил якоря. Хрущёв забеспокоился, чтобы падающие якоря кого-нибудь не убили, но, как оказалось, местные уже знали, что стоять прямо под швартующимся дирижаблем опасно, и держались на расстоянии.
Воздушный корабль медленно подтянулся на лебёдках к ввинтившимся в землю якорям. Подъёмник в несколько приёмов опустил пассажиров на землю.
Селения калашей не имели чёткой планировки и выглядели беспорядочной россыпью отдельных домов или групп домов между садов и полей. Дома были «многоквартирные», многоэтажные, ступенчатые, сборной конструкции из камня, дерева и глины. Крыша нижестоящего дома служила открытой террасой для дома этажом выше.
(типичная калашская постройка http://avator1.livejournal.com/15898.html)
Первое, что заметил Никита Сергеевич из привычного русскому человеку, была привязанная к столбику коза. Затем он обратил внимание на более современный предмет — двенадцатиметровый зелёный стальной контейнер, но с поднимающейся на 90 градусов, как навес, боковой стенкой. Её подпирали два простых деревянных столба, а в контейнере располагался … магазин. За подъёмной стенкой была ещё одна, с дверью посередине, застеклённая поверху. Ниже стекла, слева от двери, была сделанная крупными буквами надпись «СССР», а справа, теми же русскими буквами — «Промтовары».
Вокруг гостей уже начала собираться толпа местных жителей. Никита Сергеевич почувствовал, что их прилёта ждали. Откуда-то издали уже тянуло дымком и чувствовался запах жареного мяса.
Оглядев местных жителей, Никита Сергеевич обратил внимание, что примерно половина из них были похожи на русских — светловолосые и светлоглазые, с типично европейскими лицами, а остальные выглядели уже более похожими на читральцев из народности дард. Видно было, что процесс ассимиляции идёт, и явно интенсивнее, чем хотелось бы самим калашам.
Пока регент, принц и министры с интересом изучали ассортимент товаров в магазине, Александр Андреевич Петров вполголоса сказал Хрущёву:
— Понемногу приучаем местных к советским товарам, а заодно и к русскому языку. Заодно проводим эксперимент, — он повернулся к жене. — Зейна, расскажи Никите Сергеевичу про здешнюю торговлю. Она у меня в магазине работает, — пояснил он.
Жена Петрова начала объяснять. Говорила она на своём наречии, Александр Андреевич переводил, поправляя ошибки и просторечные обороты:
— Денег у людей нет! — с ходу заявила Зейна. — Несут фрукты, сыр, творог из козьего молока, вино, самогон абрикосовый, сдают в магазин. Мы записываем, кто сколько сдал, в обмен даём русские товары — обувь, особенно резиновую, красивую одежду, лопаты, мотыги из хорошей стали, инструменты.
— Да, да, мы ещё виноград выращиваем, делаем хорошее вино, — вставил Али-ага. — Где вы ещё в мусульманской стране сможете найти вино, да ещё такое, как у нас?
— Денежное обращение тут появилось недавно, — пояснил Петров. — Люди к нему ещё не привыкли, заработать на стороне им негде. Зейна со сменщицей принимает у них продукты местного производства. Продукты сдают по заранее согласованным на собрании общины ценам. Таким образом, на каждую семью заведён отдельный счёт. Поначалу продукты отпускали в пределах суммы на счёте. Потом начали давать в кредит.
— В первые два дня вынесли весь магазин, — рассказала Зейна. — Скоро поняли, что товары есть всегда, но потом всё равно придётся расплачиваться фруктами. Много принесли обратно, стали брать только то, что очень нужно.
Зимой стало плохо, многие голодали. Тогда мы начали давать часть товаров даром, даже без записи. Люди у нас честные, сами дома отмечали, кто сколько взял, меня просили записать. Пришлось писать учиться, — Зейна смущённо засмеялась.
