— Несколько человек возили русские товары и продукты в Аюн и в Читрал, перепродавали на базаре, — добавил Петров. — Люди про это узнали, теперь их в магазин не пускают. Сейчас здесь, по сути, идёт процесс внедрения коммунизма. Люди работают как работали, берут в магазине столько товаров, сколько им необходимо, и сдают столько своих продуктов, сколько могут сдать без ущерба для семьи, но при этом стараются честно соблюдать баланс. Зейна ведёт учёт, — он показал на вывешенный возле магазина большой щит, испещрённый условными пометками. Каждый видит, какая семья сколько сдала и сколько взяла. Тех, кто берёт больше, чем сдаёт, сами же жители не пускают в магазин. Такой порядок приняли на общем собрании.
— Вот это — ключевой момент при внедрении коммунистических отношений — открытый учёт и доверие, — одобрил Хрущёв. — А мне говорили, что у вас нет письменности? Так как же люди понимают, кто сколько взял?
— Так это букв много, — весело рассмеялась Зейна. — А цифр всего десять! Читать-писать учатся дети, а считать уже и многие взрослые научились! — она показала на щит: — У каждой семьи есть номер счёта. Тут, — она ткнула пальцем вторую графу: — На сколько рублей сдали товара. Тут, — она показала на третью графу: — На сколько рублей товара взяли. Если нужно — можно взять больше, отдать потом. Но помногу не берут, привыкли, что товары привозят каждую неделю, они всегда есть.
— Русские друзья привозят нам яблоки! — несколько невпопад, радостно заявил Али-ага. — Я женился три раза, и каждой из жён дарил по яблоку, а сейчас яблоки есть всегда. Это же чудо!
— Яблоки здесь не растут, поэтому очень ценятся, — пояснил Петров. — Раньше за яблоко местные жители отдавали целого козла.
(Не сказка, источник http://repin.info/zateryannye-plemena/kalashi-potomki-drevnih-grekov)
Зейна бесцеремонно потеребила мужа за рукав:
— Про сепаратор расскажи!
— Да, молока козьего тут прилично выходит, особенно после того, как завезли местным хлореллу и начали добавлять в привычный козий корм, — рассказал Петров. — Чтобы молоко не пропадало, привезли местным несколько сепараторов, обучили здешних рабочих. Вон, видите, строение? Это — молочный цех. Местные сдают туда молоко, там оно перерабатывается в сыр, творог, кисломолочные продукты. Часть расходится здесь же, остальное отправляем в Союз. Производительность труда по ходу внедрения новых технологий заметно растёт, продуктов становится всё больше. Часть их возят на продажу в Читрал, но там на них нельзя выменять такие товары, как привозят из Союза, поэтому большая часть продукции всех трёх долин сейчас идёт на экспорт в СССР.
— Всех трёх долин? — удивился Хрущёв. — И что, в каждой долине по магазину?
— В каждом селении, — ответила Зейна.
Никита Сергеевич понял, что она уже немного понимает по-русски, хотя ещё не говорит.
— Сейчас каждую неделю дирижабли привозят по контейнеру-магазину, а обратно увозят тот же контейнер-магазин со сданными продуктами, отчётностью и заказами местных жителей, — пояснил Петров. — На каждую деревню заведено два контейнера, они еженедельно меняются.
— Молодцы, хорошо придумали, — одобрил Никита Сергеевич.
Идея «летающего магазина» ему понравилась.
После магазина гостям показали школу, в которой местные дети обучались по разработанным в СССР программам, а также молочный цех, и контейнерный армейский госпиталь, используемый как медицинский стационар.
Регент, принц и читральские министры ходили следом за Первым секретарём, как привязанные, не переставая удивляться увиденному:
— Ещё год-два назад калаши жили почти что как дикари, пасли коз, обрабатывали землю мотыгами, — рассказал регент. — Никто из них не имел ни малейшего понятия о грамоте. Сейчас это совершенно другие люди, они даже ведут себя по-другому, цивилизованнее, что ли… Они по-прежнему пасут коз, но теперь я вижу у них вполне современное производство…
— Это вы ещё не всё видели, — улыбнулся Александр Андреевич. — Где Рустам-бек?
— Здесь я! — молодой парень в обычной для местных серой одежде, по виду — таджик, протолкался через толпу.
— Это — главный инженер здешнего сельхозкооператива, Рустам, он — молодой специалист из Душанбе, — пояснил Петров.
— У вас тут уже сельхозкооператив? — изумился Хрущёв.
— Да, но местным это не выговорить, они чаще называют его просто «колхоз», — улыбнулся Рустам.
— Колхоз! Колхоз! — на разные голоса подтвердили из толпы местных жителей.
— Так если есть колхоз, или кооператив, значит, есть и председатель? — спросил Никита Сергеевич.
— Не председатель, правление, — поправил Петров. — Кооперативом управляет совет старейшин. Повседневными делами кооператива занимаются Али-ага и Рустам.
— Это не колхоз, в советском понятии, — объяснил Рустам. — Скорее, как это… товарищество по совместной обработке земли. То есть, земельные наделы, сады, скот — остались в собственности каждой семьи. Но обрабатывают эту землю совместно, бригадами, применяя доступную по цене технику. За счёт этого производительность труда здорово выросла.
Отец Зейны согласно кивнул головой:
