— Значит, не он, — прищурился я, — И подозреваю, что всё было иницировано двумя людьми — моим дорогим дядей и господином де Баром старшим. И его сынком, но он полностью подчиняется воле отца, так что… Не отвечайте, — усмехнулся я, увидев, как хмурится капитан, — Это и так понятно. Дядя выдал вам душещипательную историю о том, как я в один прекрасный день изменился, и запугал его тёмной магией. А его дружок де Бар рассказал сказку, как в меня вселился страшный злой дух, демон — потому я и изменился! Наверняка они приплели к этой истории и те самые катакомбы, возле которых Роланд де Бар якобы видел запрещённый ритуал…
— Даже если ваши слова и имеют что-то общее с происходящим, — высокомерно встрял худой дворянин, — Это не отменяет факта вашей… «Грязи»!
— Грязи⁈
— Магия крови! — выплюнул его друг, — Такая же мерзость, как некромантия и демонология!
— Чушь! — рявкнул я, — Покажите мне закон, в котором сказано подобное!
Дворяне резко заткнулись, и переглянулись.
— Если мне предъявят официальные обвинения о нарушении законов королевства, касаемо магии — я хочу видеть официальное уведомление!
«Отлично, Кайл! Без шуток, ты отлично держишься! Ты на юриста учился?»
— Я вас понял, — кивнул мэр, — И господа, давайте вести себя прилично! Заседание хоть и закрытое, но веду его я…
Дворяне поджали губы, дядя всё также не смотрел в мою сторону, делая вид, что меня не существует…
Ну ничего, козлы, вы своё получите…
— Спасибо, господин мэр. То, что я говорил о своём дяде и господине де Баре, легко подтверждается этим, — под пристальными взглядами охраны я достал из внутреннего кармана плаща три камня памяти — и положил их на стол.
— Что это?
— Ответ на вопрос. О том, почему Гортрам Геларио и господин де Бар так резко бросились обвинять меня во всех смертных грехах. Полагаю, они надеялись, что меня убъёт ваш бравый отряд защитников города, — я кивнул всё сильнее хмурящемуся капитану стражи, — Либо Роланд, который наверняка получил соответствующие указания от своего отца. Либо что меня закинут в каталажку, и улики можно будет изъять… Хотя это всего лишь мои догадки…
— Вот именно! — выпалил широколицый дворянин, а ремесленник покачал головой.
В это время секретарь передал камешки мэру, и тот при всех запустил три записи подряд. Две из них были с моим дядей, а третья — со старшим де Баром. На всех с ними разговаривал Эйнор, и из этих разговоров к концу третьей записи всем присутствующим всё стало понятно.
Я надеялся, что с продажным аристократом НЕ связана хотя бы половина присутствующих. А потому делал ставку на мэра, капитана, ремесленника, главу местной гильдии купцов и мага.
Пока просматривали эти «записи», на дяде лица не было. И оправдаться ему не дали — побелевший мэр велел паре дюжих стражников вывести Гортрама из помещения. Предварительно на него нацепили кандалы…
— Как бы там ни было, молодой человек, — произнёс мэр, когда дядю увели, и толстячок сверился со своими бумагами, — вы побывали в Мглистых катакомбах, куда запрещено входить жителям города, не имея на то специального разрешения от Кругов магии.
— Я понимаю, что незнание закона не освобождает его от ответственности, — сказал я, чем немало удивил мэра, — Но думаю, что вот это полностью искупает мою вину.
На последних словах я вывалил голову Арахны прямо на стол, вызваву одних людей приступ отвращения, а у других — прилив уважения.
— В Катакомбах не осталось этой твари — матки, которая рожала пауков! — громко заявил я, — Её туловище отныне тлеет в старом тронном зале. Кто желает — можете убедиться самостоятельно, тайный вход туда я укажу. И новых налётов на фермерские угодья больше не будет.
Я понятия не имел, так ли оно на самом деле, или нет, но знал, что сейчас переть нужно до конца. У меня в руках все карты — и если правильно их разыграю, не просто выйду сухим из воды, но ещё и в плюсе останусь!
— Сама эта голова является ценнейшим образцом, который захочет изучить любой уважающий себя маг. Но также это и трофей, который принадлежит мне. Я готов уступить его любому желающему за сходную цену. После того, как мы закончим с этим разбирательством.
— Принято, — я уже видел, насколько алчно блестят глаза мэра. Он уже прикидывал, сколько сможет выручить за эту голову. Ничуть не сомневаюсь, что распоряжаться её судьбой будет именно он… — в таком случае, нам осталось разобрать нападение на дворянина, и… Ещё кое что.
— Если простолюдин нападает на представителя аристократии — ему грозит смерть! — оскалился худой аристократ.
— А кто вам сказал, что я простолюдин? — высокомерно осведомился я.
