Каждый патриот своего отечества просто обязан приобрести облигации государственного военного займа, даже если это в первый раз, даже если придется потратить последние сбережения – пропагандисты всех враждующих стран были единодушны. Вот только путь на международные рынки Германии, в отличие от Британии, Франции, Италии и России, был заказан (еще до войны немцы дали понять, что рынок в Нью-Йорке их не интересует, затем опомнились, но поздно). И пока государства Антанты преспокойно распространяли свои облигации в США или кишевшей инвесторами Англии, агрессоры (Германия, Австро-Венгрия и Турция) собирали в кулак внутренние силы. Берлин и Вена – важные города на тогдашней карте мира финансов, но не чета Лондону, Парижу или Нью-Йорку. Даже патриотически настроенные инвесторы постепенно насыщались, и продажа очередного выпуска облигаций давалась немцам и их союзникам все сложнее. Очень скоро властям Германии и Австрии пришлось обратиться к центральным банкам за дополнительными средствами; позже и в гораздо более скромных объемах это сделали и британцы. Накопление в центральном банке страны значительных запасов казначейских облигаций – верный признак грядущей инфляции, ведь взамен банк передает правительству свежевыпущенные банкноты и тем увеличивает предложение денег. К концу войны почти что треть долга рейха состояла из наспех размещенных и, как правило, ничем не обеспеченных займов. В экономике образовался самый настоящий денежный навес, и лишь ценовые ограничения военного времени уберегали страну от его обрушения и всплеска инфляции.
Поражение в войне дорого обошлось Германии. Разумеется, власти всех стран уверяли налогоплательщиков и держателей облигаций в том, что с ними рассчитаются враги. В Берлине наступили дни платы по счетам. Вообразите, что банкротом стала не одна фирма или человек, а целое государство, и вы лучше поймете природу немецкой гиперинфляции. Покупка государственного долга в этом контексте сродни декларации уверенности в победе; проигрыш и сопровождавшее его брожение общества заставили Германию расписаться в своей несостоятельности, и участь кредиторов великой державы была незавидной. Словно военного фиаско было мало, революционные события зимы 1918–1919 годов здорово расстроили инвесторов. А добила их печально известная Версальская мирная конференция, обложившая хилую Веймарскую республику неясного размера репарациями. С суммой определились только к 1921 году: 132 миллиарда “золотых” (довоенных) марок, втрое больше национального дохода страны, – таков был номинальный объем нового куска внешнего долга Германии. И то хорошо, что обслуживание части репараций можно было отложить на потом, но и запланированные на 1921–1922 годы выплаты составляли свыше трети всех расходов рейха. Будущее не сулило ничего хорошего, серьезные инвесторы избегали Германию, в ее экономику капал лишь спекулятивный капитал, да и тот моментально испарился при появлении проблем.
