В итоге чистая прибыль компании почти без остатка распределялась между акционерами26. К тому же последние могли больше не опасаться размывания своих долей. Необходимые средства ГОК неизменно добывала одним, хорошо проверенным способом27. Потребность в капитале утолялась не выпуском акций, а раздачей все новых долговых обязательств, обычно облигаций. Компания пользовалась практически безграничным доверием, и в 1670-х именно она выступила посредником при выдаче провинциям Голландии и Зеландии ссуды в 2 миллиона гульденов.
Без выхода в плюс в середине XVII века ничего этого не было бы. А выхода в плюс скорее всего не было бы без Яна Питерсона Куна, воинственного юнца без предрассудков, ради достижения желаемого не гнушавшегося и насилием. Кун подтверждал дела и словами: “Нет ни войны без торговли, ни торговли без войны”28. С соперниками он не церемонился – казнил представителей британской Ост-Индской компании на Амбойне и очистил Бандские острова от местных жителей. Ему словно на роду было написано быть строителем империй: в мае 1619 года Кун захватил крошечный порт Джакарта на острове Ява, дал городу новое имя – Батавия и стал – в нежном возрасте тридцати лет – первым генерал-губернатором Голландской Ост-Индии. Кун, а затем и его преемник Антони ван Димен последовательно расширяли голландское влияние в регионе: британцы оставили Бандские острова, Испания уступила Тернате и Тидоре, а потом и Малакка вышла из-под португальского владычества. К 1657-му за голландцами числился почти весь остров Цейлон (ныне Шри-Ланка), а еще через десять лет они продвинулись вглубь области Малабар на юге сегодняшней Индии и укрепились на острове Целебес (теперь Сулавеси). Голландские поселения все плотнее и плотнее усеивали Коромандельский берег29. Товары пересекали океаны под охраной огневой мощи кораблей вроде “Батавии” (великолепно выполненная ее копия сохранилась в приморском городке Лелистад в Голландии).
Голландцы вели себя агрессивно – и хорошо зарабатывали. К середине 1650-х ГОК крепко держала в руках не только монополию на экспорт гвоздики и муската (разбросанное по многим местам производство перца ей не подчинилось), но и торговлю индийскими тканями с Коромандельского берега30 – и баснословно богатела. Без нее не обходилась и торговля внутри Азии; японские серебро и медь обменивались на ткани из Индии, золото и шелк из Китая. Затем индийский текстиль отбывал на острова в Тихом океане, а оттуда шли перец и пряности, в обмен на которые на Ближнем Востоке можно было приобрести драгоценные металлы31. Осмелев, компания стала предоставлять различные услуги жившим в Азии европейцам вроде Роберта Клайва – взяв Бенгал, он сколотил завидное состояние и отправил его на кораблях ГОК в Лондон с остановками в Батавии и Амстердаме32. На правах первой в мире современной корпорации ГОК умела с выгодой для себя сочетать крупный масштаб с пониженными издержками при заключении сделок и “эффектами сети”, в переводе с экономического – преимуществами, связанными со свободным обменом информацией между множеством лиц33. С британской соперницей ГОК разделяла одну головную боль: представители на местах норовили вести дела от своего имени, упускать выгодные сделки или просто-напросто приворовывать – иными словами, решения требовала знакомая любому студенту-экономисту проблема взаимоотношения начальника и подчиненного. Помогла крайне необычно устроенная система вознаграждений, которая поощряла инвестиции и продажи и заставляла людей думать прежде всего о выручке, а не чистой прибыли34. Дела шли в гору. Если в 1620-х с товарами из Азии вернулись 50 кораблей, то в 1690-х – уже 15635. Голландские грузоперевозки в обход мыса Доброй Надежды в 1750-м вдвое перекрыли свой уровень полувековой давности, а десять лет спустя в три раза превосходили достижения британцев36.
