Восхождение денег полностью

Ло досконально изучил голландский пример, и империя занимала особое место в его мировидении. Он считал, например, что Франция уделяет недостаточно внимания собственным заморским владениям. И что исправить недочет можно – надо только поручить лично ему заняться торговлей Франции с Луизианой, огромным, но совершенно неразвитым краем, что пересекал американский Средний Запад с юга на север, практически повторяя течение великой Миссисипи и занимая почти четверть площади нынешних Соединенных Штатов. В 1717 году Западная компания (Compagnie d’Occident) получила двадцатипятилетнюю монополию на торговые связи с Луизианой, по сути означавшую переход колонии в ее ведение. Капитал компании составил неслыханные для Франции 100 миллионов ливров. К подписке на акции ценой 500 ливров каждая привлекался и стар и млад, вне зависимости от положения в обществе и национальности. К оплате в несколько приемов принимались злосчастные billets d'etat, чей земной путь на этом заканчивался, уступая дорогу бессрочным рентам (rentes) под 4 % годовых. Список управляющих венчало имя Джона Ло.

Не все приняли Систему Ло с распростертыми объятиями. Прозорливый герцог Сен-Симон заметил:

В начале 1718 года парижские парламентарии, словно желая проверить справедливость замечания герцога, повели наступление на новоиспеченного министра финансов Рене Даржансона, а заодно и на банк Ло. Даржансон повелел снизить содержание ценных металлов в монете на 40 % и тем самым, клялись парижане, вверг страну в “пучину беспорядка столь беспросветную, что не сразу понятно, как нам из нее выбраться”⁴⁷. К тому же братья Пари в пику Ло основали свою компанию и привлекли многих вкладчиков. Но регент уже успел почувствовать вкус абсолютной власти и немедленно вступился за своего союзника – к радости и обогащению последнего. (Ло не скрывал удовлетворения: “Как прекрасна, как важна власть деспота в самом начале пути учреждения, уже успевшего застать людей врасплох и превратиться в мишень для их лютой ненависти!”⁴⁸) Мало того: уже в 1718 году правительство в расчете на удорожание акций сделало Западной компании первое и далеко не последнее послабление. К августу ей принадлежали все налоговые поступления, связанные с табаком. Декабрь ознаменовался для нее получением доли в Сенегальской компании. В гору шли и дела самого Ло: в декабре 1718-го Общественный банк приобрел статус Королевского банка, по сути первого центрального банка Франции, что стало высочайшей похвалой его руководителю. Векселя банка отныне могли быть обменены на банковские экю (ecus de banque, чья стоимость в серебре была неизменна) или на имевшие более широкое распространение турские ливры (limes tournois – с плавающим относительно золота и серебра курсом). Но уже в июле выпуск новых экю прекратился, старые были изъяты из обращения⁴⁹, а в соответствии с королевским указом от 22 апреля 1719 года привычное для серебра периодическое “уменьшение” (цены) перестало касаться банкнот⁵⁰. Франция начала переход от монет к бумажным деньгам.

Казалось, предела для роста Западной компании не существует. В мае 1719-го она поглотила Ост-Индскую и Китайскую компании – детище нарекли Индийской компанией (Compagnie des Indes), но прославилось оно как компания Миссисипская. В июле Ло получил право распоряжаться королевским монетным двором в течение девяти лет. В августе отвоевал у соперника возможность собирать косвенные налоги, которой тот наслаждался всего год. В сентябре компания ссудила короне 1,2 миллиарда ливров на погашение всех остальных долгов. А уже месяц спустя Ло заправлял сбором всех налогов, прямых и косвенных.