Там не Пурпур, поняла Луна, иначе Сердолика злилась бы, она бывшую королеву ненавидит.
Звездокрыл уже добрался до коридора и спешил в главный зал, вытянув лапы и ощупывая каменные стены раскинутыми крыльями. Луна выскочила из библиотеки следом за ним.
– Нам же велено прятаться! – удивилась Кинкажу.
– А тебе очень хочется? – фыркнула Луна, оборачиваясь.
– Совсем не хочется! – Большие тёмно-зелёные глаза радужной сверкали, воротник топорщился, чешуя вспыхивала и переливалась пурпурными и бело-жёлтыми завитками. – Я просто думала, что захочется тебе… но увидеть, что там творится, в тысячу раз интереснее!
«Обожаю свою сопещерницу!» – восторженно подумала она, выскакивая в коридор за Луной.
Они ворвались в гигантскую пещеру, едва не опережая Звездокрыла.
Посередине зала стояла незнакомая небесная, диковато озираясь странными синими глазами. Из-под раскалённой медно-красной чешуи с золотистыми прожилками вырывались струйки дыма.
Большинство драконят уже разбежались, лишь Холод и Хладна стояли у выхода из коридора и злобно таращились на меднокрылую. Из другого коридора с любопытством выглядывала Сердолика. У стены лежали в обмороке двое не успевших удрать, небесный и песчаный, которых Луна не знала.
– Кто здесь? – дрожащим голосом окликнул Звездокрыл.
Ночной дракончик застыл от ужаса, хоть и старался выглядеть храбрым. Жуткие сцены из прошлого мелькали перед его внутренним взором, и чаще всего повторялась та, где он истекал кровью на песке арены, а бывшая Небесная королева со смехом наблюдала сверху. Только здесь, наяву, перед драконятами стояла вовсе не та небесная, которую Луна видела у него в памяти. Кто же эта незнакомка? Заглянуть в её мысли не получалось – там всё кипело и дымилось, будто охваченное языками пламени.
– Это не королева Пурпур, – шепнула Луна, трогая Звездокрыла за плечо.
– Точно не она? – Ночной дракончик с облегчением расслабил крылья.
– Беда! – радостно заревел Глин, поспешно, несмотря на хромоту, выскакивая из коридора напротив. – Ты всё-таки прилетела!
«Ну и дела», – донеслись из-за его спины мысли Цунами.
Меднокрылая привычно отпрянула от подбегавшего дракончика, но узнала Глина, и огненная завеса в её мыслях на миг опала. Прежде чем разум небесной вновь заолокло пламеня, Луна успела уловить проблеск яростной, отчаянной любви и чувства вины.
Земляной, казалось, даже не заметил её движения – он схватил Беду за лапу и приветливо сжал, не обращая внимания на шипение и запах горелой чешуи. Его ожоги, впрочем, почти сразу исчезли.
– Мы не получили ответа, – подала голос Цунами, – и решили, что ты к нам не хочешь.
Беда с трудом оторвала взгляд от Глина.
– Я надеялась сначала отыскать её, но так и не смогла, – объяснила она. – Не могу понять, куда она подевалась… Извините.
– Ничего страшного, – отмахнулся земляной дракончик. – Мы все очень рады тебя видеть!
«Он один и рад, – вздохнула про себя Луна, – все остальные – наоборот. Везёт ей, что не может читать мысли». В самом деле, со всех сторон слышались только враждебность и страх.
– У нас все места заполнены, – заявила морская, озабоченно приподняв гребень. – Мы не знали, что ты появишься, и во всех крылышках уже есть небесные.
– Да я и не напрашиваюсь, – буркнула Беда, делая шаг к выходу из пещеры.
– Погоди, так нельзя! – горячо возразил Глин. – А вдруг Пурпур тоже тебя ищет? Безопаснее держаться всем вместе. О крылышках не волнуйся, что-нибудь придумаем. – Он многозначительно глянул на Цунами: «Не прогоняй её, надо дать ей шанс!»
Морская закатила глаза, но воспоминание о том, как меднокрылая спасла жизнь Глину, смягчило её раздражение.
– Пойду спрошу Солнышко, что можно сделать, – вздохнула она и скрылась в коридоре.
– Ей здесь не место! – рявкнул вдруг Холод, выступая вперёд и тыкая когтем в сторону Беды. – Эта дракониха убила больше двух десятков ледяных пленников, она была самым страшным оружием королевы Пурпур! Одно дело заставлять нас якшаться с лживыми ночными и грубыми песчаными, и совсем другое – с профессиональной убийцей. Это просто возмутительно!
– Кроме того, она опасна! – поддержала его сестра высоким пронзительным голосом. – Даже если и не служит больше Пурпур… «Что сомнительно», – добавила она про себя.
– Многие драконы, – покачал головой Глин, – особенно в годы войны, совершали поступки, которые теперь требуют прощения. – Луна почувствовала, как Цунами за углом болезненно поморщилась. – Королевы племён договорились простить всех, отказаться от мести и забыть взаимные обиды.
«Ему легко говорить», – с горечью подумал Холод, и гибнущий в горах ледяной снова возник в его памяти, на этот раз вместе со словом брат.
– Одно дело сражаться на войне, выполняя приказы, – возразил он, – и совсем другое – убивать скованных пленников или заставлять их драться с непобедимым чудовищем! Как можно такое прощать?
Меднокрылая Беда сжалась, в то же время испуская ещё больший жар. Её странные глаза горели, злобно щурясь на ледяного сквозь клубы дыма.
