Восхождение на гору Невероятности полностью

Вернемся к жизненному циклу обычной бластофаги; точно Алиса, наша самочка вошла в маленькую дверцу, чтобы больше никогда не увидеть дневного света, и приготовилась освободиться от своей ноши – пыльцы, собранной в той фиге, где она родилась. Может показаться, что бластофага выполняет обязанности опылителя как бы сознательно. Она не позволяет пыльце сыпаться куда попало, как это делает большинство насекомых-опылителей, – по крайней мере, некоторые виды бластофаг разгружаются столь же технично и продуманно, как и собирают пыльцу. Вновь идут в ход щеточки на передних лапках – оса тщательно выгребает пыльцу из кармашков и аккуратно отряхивает щеточки над поверхностью опыляемого женского цветка.

Оставив свои яички в женских цветках, самка бластофаги ставит точку в своей биографии. Ее жизнь заканчивается. Она находит влажное местечко в запертом саду и умирает. Но, встречая свою смерть, оса оставляет мегабиты педантично записанной в ее яйцах генетической информации – и цикл возобновляется.

Историю, которую я только что вам изложил, можно повторить для большинства видов фиговых деревьев с кое‐какими уточнениями (скоро я об этом расскажу). Род фиговых деревьев, Ficus, один из самых обширных в природе. И весьма разнообразен по составу. Помимо двух съедобных – для нас – видов есть еще гевея, священная смоковница бенгальская (баньян), дерево Будды (фикус священный), под сенью которого медитировал Сиддхартха, всевозможные кустарники и вьющиеся растения, зловещие тропические фикусы-“душители”… Последние заслуживают нашего внимания. На нижних уровнях в лесу темно, солнечная энергия в большом дефиците. Каждое дерево старается пробиться к небу и свету. Ствол служит дереву подъемником, штативом для солнечной панели – кроны, которую надо поднять выше других крон-конкурентов. Многим побегам и отводкам суждено погибнуть. Шансы на выживание появляются у молодого деревца лишь в том случае, если рядом с ним вдруг рухнет под напором ветра и бременем лет старое дерево. На отдельно взятом участке леса такой счастливый случай выпадает, наверное, раз в сто лет. И тогда начинается охота за солнцем. Побеги и ростки всех пород в ближайшем радиусе включаются в бешеную гонку, чтобы раньше всех занять бесценную вакансию в лесном пологе.

Фикус-душитель нашел свой коварный способ сократить путь к победе и, пожалуй, мог бы дать сто очков вперед библейскому змею-искусителю (рис. 10.3). Он не ждет гибели взрослого дерева, а сам провоцирует ее. Поначалу фикус-душитель ведет себя мирно. Растет себе подобно клематису или вьющейся розе, обвивая ствол дерева другого вида. Но его усики, в отличие от усиков клематиса, день ото дня крепнут и утолщаются. Они безжалостно сжимают в объятиях несчастное дерево-опору, препятствуют его росту и в конце концов душат его до смерти – в ботанике такое тоже случается. Теперь фикус достиг немалых высот и легко выигрывает борьбу за клочок света, освободившийся после того, как он загубил старое дерево. Баньян – это тоже разновидность фикусов-душителей с одной характерной особенностью. Задавив своего хозяина, он пускает воздушные корни, которые спускаются до земли и превращаются в нормальные всасывающие корни, а их надземная часть – в добавочные стволы. Таким образом из одного дерева вырастает целая роща диаметром около 300 м – в Индии под ее покровом можно развернуть среднего размаха базар.

Рис. 10.3. (а) фикус-душитель; (b) баобаб, обвитый фикусом-душителем.