Потом автомобиль въехал в туннель, и молнии погасли. Тарахтение двигателя и скрежет колес отражались от стен и звучали громче.
Сенлину показалось, что его мысли вторят какому-то давно произнесенному высказыванию, словно эхо. И все же он, хоть и чувствуя себя опустошенным, приподнялся на локтях, прочистил помятое горло, влажно кашлянув, и сказал с непоколебимой уверенностью:
– Моя жена не потеряна.
Голл подался вперед и так свел густые брови, что показалось, будто у него повязка на глазах.
– Ты не единственный дурак, который сюда добрался, Том. В тот день, когда я говорил с тобой, я обработал еще десятерых кандидатов. И не один десяток за несколько дней до того. – Он щелкнул пальцами. – Ирен, перечисли!
Амазонка тотчас же начала читать по памяти список:
– Хейден Пил, Фарук Джива, Герт Ван Дейк, Уильям Мерсер, Эдгар Коул, Жан Флобер, Чин Мавэй, Томас Сенлин, Колин Ханна…
Голл нетерпеливым жестом велел ей умолкнуть.
– Думаешь, ты один умеешь писать, читать и складывать в столбик? Да вас, грамотеев, развелось что клопов! – Он перешел на крик, но потом успокоился так внезапно, что в этом ощущалось нечто маниакальное, и изящно откинулся на спинку сиденья. – Не хочешь браться за работу, Том, ну и удачи тебе. Но должен предупредить, что единственный ресурс, коего в башне всегда предостаточно, – это отчаявшиеся люди.
– Отчаяние – это не так уж плохо.
– Плохо, когда оно сочетается с безденежьем.
Как бы ни хотелось Сенлину признавать, Голл был прав в одном: он нуждался в деньгах. Чтобы найти Марию и пересечь башню, придется платить пошлины, взятки и кто знает что еще. Он больше не мог вести себя как турист. Он не мог и дальше зависеть от самопожертвования друзей и знакомых. Он должен придумать план, собрать силы и предпринять осмысленные действия. И все это требовало времени, а время требовало денег.
Голл пристально наблюдал за Сенлином, как будто догадывался, о чем он думает. Сенлин поджал губы, подводя итог размышлениям.
– Не люблю, когда мне заламывают руки, мистер Голл. Если вы предлагаете деловые отношения, я могу поучаствовать, но если вы собираетесь запугать меня и вести себя так, словно я должен вас благодарить за то, что вы мною воспользовались, то я лучше присоединюсь к ходам.
– Хочу внести ясность: у меня есть наемные работники. Я не держу ходов. Тебе заплатят за работу, которой ты будешь заниматься.
– В чем именно состоит эта работа? – спросил Сенлин, и Финн Голл изложил ему обязанности капитана порта, которые включали организацию докеров, инспекцию, установку цен, покупку и продажу импортируемых товаров. Он должен был составлять график смен для грузчиков, вести бухгалтерские книги, выдавать жалованье и, что важнее всего, готовить для Голла «Ежедневный восьмичасовой отчет».
– Работу легкой не назовешь. Ты видел порт, станцию и людей. Там все немного…
– Похоже на дрянной, дезорганизованный и мятежный бардак.
Финн Голл развел руками, соглашаясь:
– Словом, жалованье надо будет отрабатывать. Я буду платить тебе мину в месяц, помимо проживания и питания.
Это было меньше, чем его старая школьная зарплата, но Сенлин сомневался, что может выторговать лучшее жалованье. Поразмыслив, он кивнул. Пожимая руки, они смотрели друг на друга пристально, без тени доверия или уверенности. Это, решил Сенлин, в каком-то смысле похоже на Салон. Он будет играть роль, сколько потребуется, но его можно назвать честным работником не больше, чем Голла – честным работодателем. Рукопожатие всего лишь свидетельствовало о том, что они согласны разделять иллюзию до тех пор, пока это взаимовыгодно.
Через минуту экипаж прибыл на ту же станцию взвешивания, через которую недавно промчался Сенлин. Дверь машины открылась, и он выбрался наружу. Он ожидал, что Голл или Ирен последуют за ним, но они не выразили желания высадиться.
Голл, похоже, наслаждался, наблюдая за Сенлином через закрытую дверь и видя, как он таращится в ответ, всячески пытаясь не выглядеть учеником в первый школьный день. Работяга, тащивший плохо упакованные сани с дребезжащими ящиками, толкнул Сенлина, и он налетел на подъемный кран. Бутылка внутри ящика разбилась, и в щели между дощечками хлынула пена. Сенлин отпрыгнул в сторону, а затем ему пришлось пробиться обратно к машине.
– С чего мне начать? – крикнул он Голлу, который приложил ладонь ребром к уху и потряс большой головой, притворяясь, будто не слышит.
У Сенлина волосы встали дыбом. Он уже жалел о своем решении.
Голл сделал круговое движение пальцем, и машина укатила прочь.
