Вездесущие приземистые, безоконные здания Нового Вавилона неспроста напоминают бункеры. Их сконструировали для того, чтобы удерживать газ и предотвращать случайные взрывы, а еще для того, чтобы защитить от аварий постройки, не связанные с фабриками. Здесь все время боятся утечки водорода, особенно учитывая регулярность, с которой в атмосфере возникает искра. Катастрофы, как ни странно, случаются редко.
Но эта благородная деятельность не описывает индустрию порта Голла. Нет, мы не настолько возвышенны. Мы – импортеры порока.
Приезжие капитаны и матросы называют Новый Вавилон Будуаром по удручающе очевидной причине. В уделе полным-полно борделей и баров, которые скрываются под безликими бетонными фасадами. Внутри этих бесцветных склепов… ну, если плакаты и листовки, которыми усеяны улицы, хоть в чем-то не врут, то развлечения там скучными не назовешь.
Ничто не угнетает меня больше, чем партии женщин, прибывающие еженедельно. Их лица похожи на витражи – жесткие и прозрачные. Они все потерянные. Финн Голл считает, что они ничем не отличаются от ящиков с апельсинами или бочек с пивом из Цоколя. Их добавляют в реестр, проверяют, на каком счету нехватка, и отправляют работать на сценах или в спальнях. У Голла есть свое собственное злачное место под названием «Паровая труба», куда он посылает самых презентабельных женщин. «Паровой трубой» управляет сутенер по имени Родион, с которым мне не хотелось бы встречаться, но я уверен, что однажды придется. Насколько я слышал, он опасен и амбициозен.
Портовые рабочие, конечно, экономят жалованье именно для таких развлечений. Я не наивен. Это старо как мир. Но как-то все печально. Думая об этом, я отворачиваю потрет М. лицом к стене. Но если мысли не уходят, как иногда случается, я снова поворачиваю ее к себе.
Мне удалось наконец составить точный список всех стивидоров, грузчиков, водителей, часовых и поденщиков, нанятых мистером Голлом для работы в порту. Четырнадцать тунеядцев пришлось уволить, и осталось всего пятьдесят два здоровых работника; восемнадцать из них совместители, которые также работают в более законных портах Нового Вавилона, таких как Гинсайд или Эрстмир. Из тридцати четырех работников с полной занятостью нет ни одного грамотного или способного на нечто большее, чем примитивный подсчет на пальцах. Если чего-то больше десяти единиц, для подсчета требуется два человека.
Адам, конечно, исключение. Он начитанный, надежный как арифмометр и обладает безусловным даром по части механического ремонта. Я обычно забываю о его относительной молодости и поэтому часто доверяю ему ту или иную практическую дилемму. (Никто никогда не говорит о несчастном прошлом или о чем-то еще, имеющем личное значение.) Мы преодолели ошибки нашей первой встречи, хотя он с подозрением относился к примирению, которое случилось так легко. Он перво-наперво пожелал выложить все карты на стол, прежде чем мы станем друзьями. И объяснил, почему ограбил меня через несколько часов после встречи.
Конечно, схему целиком и полностью придумал Финн Голл. Он настаивал на том, чтобы импортировать таланты с земли, потому что верил: такие люди будут умны, наивны и не связаны с его врагами. Короче говоря, им можно доверять. (По иронии судьбы, из-за собственной недоверчивости Голл никому не может перепоручить вопрос найма кого-либо на должность, по статусу превышающую грузчика.) Роль Адама в заговоре заключалась в выявлении изолированных, уязвимых и образованных туристов. Он должен был втереться в доверие, проводить их к месту «неожиданной» встречи с Голлом и, как только представится возможность, ограбить подчистую. Затем Адам доставлял личные вещи туристов Голлу, который, опять-таки якобы случайно, натыкался на бедолаг, оставшихся без гроша.
Потом нужно было лишь заставить туриста поверить, что Голл стал жертвой того же вора – что, как я могу подтвердить, создает мгновенную и удивительно сильную связь. Философия Голла подразумевала, что обработать следует множество кандидатов, а выбрать – самого надежного, и потому Адам ограбил очень-очень многих. Зная Голла, его убедительность и способность идти на крайние меры, я едва ли могу винить Адама за роль, которую он сыграл. Он всего лишь делал то, чего от него требовали. Разве я могу таить обиду?
Кроме того, Адам – единственный человек на складе, который не мечтает устроить мне несчастный случай со смертельным исходом. Я непопулярен среди работников. Они считают мои графики и порядки деспотичными и чрезмерными. Им никогда не приходило в голову, что переизбыток гниющего мяса и прочих продуктов является результатом плохого управления, или что скоплений транспорта можно избежать, или что деньги теряются из-за неправильных бирок. Для них гниющие бушели инжира, помятые крылья машин и испарение спирта – природные явления, по поводу которых можно только сокрушаться, не пытаясь их исправить.
