– Такой бесценный гений, – сказал он, кивая вслед удаляющейся говорливой группе. Его грудь вздымалась от незаслуженной отцовской гордости. – Бесценный! Я бы никогда не позволил такому таланту томиться в безвестности. Весь мир заслуживает увидеть ее выступление.
Сенлин видел: Адам знает, что сутенер его дразнит. Молодой человек не поддался на провокацию. Сенлин почувствовал гордость за друга, но победа была недолгой.
– Один альгезийский барон застал ее представление прошлым вечером и был впечатлен. Он хотел приватного выступления, но, по нашему соглашению, я сказал ему, что такая исключительная красота и мастерство не сдаются в аренду. – Плотная, анемичная кожа Родиона собралась вокруг губ, как кулак старика; это была ужасная улыбка. – Я сутенер. Я предпочитаю иметь дело со шлюхами. Никаких ухаживаний, отсутствие текучки кадров, никаких сложных переговоров, доказательств девственности или вопросов родословной. Жизнь сутенера выматывает! Но твоя сестра делает всю работу за меня. Она выходит на сцену и очаровывает их, торгуется с ними и доказывает свою полезность в сто раз убедительнее, чем любой врач или генеалог. Она превращает старого сутенера в торговца женами вразнос. Я сказал, что она бесценна, но насчет стоимости можно поразмыслить. Альгезийский барон предложил двадцать пять мин. А что ты об этом думаешь? Сколько, по-твоему, стоит твоя сестра?
Адам подался вперед, его уши покраснели, на шее выступили вены. Сенлин понял, что сейчас произойдет. Он много раз в бытность учителем видел, как жертвы хулиганов внезапно достигают точки перелома. За этим неизменно следовала кровавая драка. Родион старался, чтобы Адам утратил самообладание. Он искал предлог, чтобы застрелить проблемного брата своей звезды. Сенлин должен был вмешаться.
Он замахнулся тяжелым аэрожезлом и ударил Адама под колени. Молодой человек, застигнутый врасплох, рухнул как подкошенный и растянулся на полу за кулисами. Неловко перекатившись к ногам Сенлина, он посмотрел снизу вверх с потрясением человека, которого предали. Сенлин дернул подбородком в сторону служебной двери и сказал спокойно и безжалостно:
– Борей, заводи фургон.
Адам встал, собрался с силами и пошел к двери, прихрамывая; он все время поглядывал на Сенлина, и его первоначальное удивление быстро переросло в гнев. Капитан порта мог лишь надеяться, что юноша простит его.
Родион, прищурив глаза, созерцал Сенлина с таким видом, словно у того вдруг выросли рога.
– Смотри-ка, у книжного червя все-таки есть хребет, – пробормотал он, а потом, расправив плечи, спросил: – Зачем ты сюда явился? Нет, серьезно – зачем?
– Финн попросил меня разнюхать что да как. – Ложь прозвучала небрежно, словно Сенлину наскучило притворяться, скрывая очевидный факт. – Он сомневается, что получает всю долю от продажи билетов, поэтому попросил меня сосчитать зрителей по головам. Сам-то балду пинает вместе со своей слоноподобной бабой. – Это была бравада, разумеется, но долгие годы наблюдения за спортивной площадкой научили Сенлина, что иногда лучший способ сбить спесь с хулигана – ударить себя в грудь. – Скажи мне свои цифры, и я их ему передам.
– Сто тридцать шесть, – ответил Родион. – Я не верю в великодушие и братские чувства. Так что валяй, скажи, зачем ты избавляешь меня от неприятностей.
– Голл в достаточной степени параноик и без подтвержденных подозрений. Если он найдет хоть одну дыру в кошельке, примется искать остальные, а мне такое не нужно. – Он стукнул аэрожезлом по полу в подтверждение слов, и из-под полой сцены ответило гулкое эхо. Сенлин повернулся к выходу, а потом, словно вдохновившись назойливой мыслью, снова обратился к сутенеру: – Как по мне, девушка стоит по меньшей мере тридцать мин. Такое впечатляющее создание!
Это был слабый стимул, но, возможно, его хватит, чтобы распалить жадность сутенера и купить им немного времени для планирования. Если раньше у Сенлина и были какие-то вопросы, теперь их не осталось: он сделает все возможное, чтобы помочь Волете сбежать от хама с черным сердцем.
Адам не рассердился. Он совсем пал духом, что было намного хуже. Сенлин надеялся, что юноша просто отомстит ему ударом за удар. Но Борей сидел, ссутулившись, в кабине автофургона, его единственный глаз глядел рассеянно, а руки бездумно разминали ногу. Сенлин извинился за удар, и Адам ответил лишь тем, что перестал массировать больное место.
– Он бы тебя застрелил. – Сенлину пришлось кричать, чтобы его можно было услышать сквозь стук поршней.
Обдумывая это, Адам сначала кивнул, затем тряхнул головой и наконец с жалким видом пожал плечами. Казалось, юноша на грани срыва.
– Ему не удалось ее сломить. Ты видел. Она неукротима, – сказал он с подавленной гордостью.
Неожиданно в решетчатом куполе над городом вспыхнула исступленная молния, вынудив их прервать разговор. Шипастый свет пронзил туман и испепелил множество мотыльков и летучих мышей. Когда миниатюрная гроза закончилась, Адам продолжил с новой силой:
– Я несу ответственность за то, чтобы она оставалась несломленной. Я несу ответственность. Я должен что-то сделать…
