— Я… Я у него в памяти адрес Ксении выудил. Мне надо её увидеть, чтобы сделать выводы.
— А почему этот Аполлинарий сам ничего не предпринял? Если менталист?
— Он хотел. Но у него ничего не получилось: девка крутая, а у таможенника только восьмой уровень.
— Ага, девка крутая, у таможенника ничего не получилось, а у тебя прям всё так и получится?
— А у меня получится. Потому что у меня магический уровень пятый.
— У тебя пятый??? А не говорил… Вот ведь как, с каждым днём жизнь вокруг всё чудесатее и чудесатее, — Васька обиженно надула губы.
— Это неважно, Вась. Уровни всякие там, говорил-не говорил. Ну да, не говорил. Потому что не хотел, чтобы вы шарахаться от меня стали. Но не в этом суть! Тут вот в чём вся беда… Если эта Ксения фигню такую задумала, чтобы на Семёна охоту власти объявили, то ведь и в самом деле беда может получиться. И я хочу это предотвратить.
— Тебе надо помочь? — Васька даже встала.
Антон внимательно посмотрел в глаза подруги. Помолчал, раздумывая. Потом стал говорить, и было видно, с каким трудом ему даётся каждое слово:
— Я понимаю, что тебе будет сложно на это решиться. Но помочь мне сможешь только ты. Мне надо попасть в башку этой самой Ксении. Но она же меня сразу раскусит! Или элементарно испугается. Я уж думал притвориться, что хочу с ней познакомиться… Так ведь она даже разговаривать со мной не станет. А вот ты — совсем другое дело. Ты — артистка! У тебя получится с ней поговорить.
— Но я же не менталистка. Может быть, лучше пусть Роза попробует?
— Роза? Нет, этот варик заведомо провальный. Во-первых, девятка. Во-вторых, она слишком прямолинейна. И не умеет импровизировать.
— Хорошо, ну, ладно. Найду я по адресу эту самую Ксению. И что дальше? Подойду к ней и скажу: «Ты правду про Семёна говоришь или врёшь, как сивый мерин?»
— Нет, — Антон даже заулыбался, заметив, что Васька почти готова помочь в реализации его идеи. — Ты можешь говорить с ней о чём угодно, хоть о погоде. Главное, чтобы беседа ваша продлилась хотя бы минут десять. А я за это время успею у неё в башке найти компромат и…
— А ты-то каким тут боком? — Васька, кажется, начала догадываться о чём-то, и это что-то ей не очень нравилось.
— Ну да, Вась… Я на тебя настроюсь… И через тебя уже зайду в мысли этой собирательницы камней.
— То есть ты… всё это время… будешь в моей башке сидеть? Как блоха в шляпе? А потом перепрыгнешь с меня в башку этой Ксюши?
Антон засмеялся, потом, немного успокоившись, кивнул:
— Ну да, примерно так и получается. Нам надо ей помешать, понимаешь!
— Понимаю, — Васька встала. — Диктуй адрес.
… Когда Васька вернулась, был уже вечер. Она, даже не заглядывая в свою комнату, сразу же пошла к Антону.
— Ну, как? Вышло?
Антон сидел, нахмурившись:
— Нет.
— Как, совсем ничего??? А говорил «Пятый уровень! Всё получится!» — девушка даже со злости пинула ножку стула.
— Вась, ты молодец. И мне удалось в мысли этой Ксении залезть. Но вот что-то там перенастроить — это фигушки. Знаешь, она такая… отбитая на всю башку!
Василиса села, расстроенная и опустошённая. А ведь она так старалась! Попёрлась к этой дуре. Устроила ей выволочку, изобразила из себя ревнивую дурочку, которая считает Ксюху разлучницей, пытающейся соблазнить её кавалера. Избитый сюжет. Но пришлось пострадать: клок волос Васьки остался в руках у этой девахи. Зато какой она ей оставила на память прекрасный фингал!
Нет, конечно, можно было бы иначе построить общение. Но вот как-то так оказалось для Васьки проще. А изобретать велосипед она не любила.
— Но ты не расстраивайся. Я успел у неё узнать, где обитает этот Семён. Если уж с этого конца у нас не вышло, зайдём с другого, так ведь?
— Ну вот, я же чувствовала, что ты найдёшь выход! Молоток ты, Тоха!
Васька ткнула друга в плечо кулачком и пошла отдыхать в свой номер, довольная и успокоенная.
Я сидел и думал: почему все так превозносят словосочетание «отчий дом»? И в песнях, и в фильмах, и в книгах. Что в нём такого, в этом доме, чтобы, услышав что-то про то жилище, где прошли не самые лучшие годы жизни, человек умилялся и растекался, как варенье по столешнице?
Мне вот совсем не хочется возвращаться туда. Не в смысле, на хату, которую снимали мои предки в последнее время, а даже в ту квартиру дедову, где мы жили все вместе, пока я был малышом. Не, раньше, до жизни в Сфере, я иногда вспоминал с ностальгией, как было здорово у деда, игрушки свои старые, стол, на котором я цветными фломастерами нарисовал свою первую эротическую картинку. Первую — потому что была ещё и вторая, и третья. А вот почему эротическую — тут и я теряюсь в догадках.
