А вот и третий появился. Оказалось, служебный робот. Два огромных чемодана он легко нес в руках, а ведь там-то, наверно, и помещался в разобранном виде летательный аппарат. А вид презабавный. На голове довольно элегантная шляпа с низкой тульей. Пискунов заметил даже цветок, кокетливо вдетый в ленточку, что придавало ему облик этакого пижона, дамского угодника, — должно быть, проделка юной красавицы. В коротком взгляде его, брошенном в сторону кустов, не таилось угрозы; огонек любопытства вспыхнул и сразу погас: робот замаскировал его холодным равнодушием машины к суетным проявлениям земной жизни. Он остановился и ждал указаний.
Женщина приблизилась к своему спутнику. Руки легли на плечи ему и сцепились крепко, словно она боялась его потерять. Лицо стало серьезным, почти торжественным.
— Герт, милый! Вот и окончен путь. Пусть будет то, чему суждено. Но дай мне слово, нет, поклянись… Мы не покинем друг друга?
Всматриваясь, он медленно и нежно провел по ее лицу ладонью — жест, означающий недоумение. Что за мысль?
— Подожди, дай мне сказать! — перебила она, сжав его руку. — Оглянись назад: весь путь, пройденный человечеством, устилают кости невинных ясертв. Поэтому прошу тебя: не поддавайся искушению злоупотребить своей силой. Для достижения цели можно использовать разные средства, и последствия могут быть разные. Каким бы ни было твое решение, помни: мы здесь не для того, чтобы судить, а для того, чтобы понять.
Мужчина нахмурился с выражением легкого высокомерия. Видимо, то был спор давний, он не стал возражать, не счел нужным.
Женщина сказала с грустным упреком:
— Ты запираешься наглухо, даже от меня. Одна идея тобой владеет, я знаю. Минигопсы! О, ты умеешь скрывать свои мысли! Тебе не нужна ни я, ни моя любовь. Минигопсы, только это! Жестокий эксперимент над людьми!
— Успокойся, тревога твоя напрасна, — мягко возразил Герт. — У нас достаточно времени, чтобы сделать выбор. И не это сейчас главное.
— Что же тогда главное? — почти выкрикнула Уилла. — Меня ужасает, когда ты так говоришь! Человек, который так говорит, способен на все! Что же главное, если не любовь? Что мы сюда принесем? Смерть?
Это последнее слово, которое она выкрикнула в отчаянии, почти в исступлении, подхватило эхо и многократно повторило: «Смерть, смерть, смерть…»
Потом все стихло. Утро постепенно мужало. В низинах еще прятались сумерки, а свет зари нетерпеливо просачивался отовсюду, искал себе выход и вдруг вырвался из-за багровой тучи солнечным веером, вспугивая притаившийся мрак. Медленно и спокойно текла река, погружая в пучину вечности созерцающий ум. На верхушках деревьев, на поникших сонно ветвях отдыхал ветер — то ли в ожидании жаркого солнца, чтобы блаженно раствориться в его лучах, то ли в надежде на новую тучу, чтобы набраться от нее холодной энергии и пронестись над землей с лихой отвагой.
Герт повернулся к роботу и сказал тоном приказа:
— Руо, проверь состояние солнечных батарей, нам потребуется много энергии. В случае опасного любопытства аборигенов придется заблокировать поле видимости. И пора двигаться!
Робот щелкнул каблуками в знак готовности и тотчас занялся техническими манипуляциями. А Герт продолжал в раздумье:
— Есть две вещи, без которых была бы невозможна жизнь на земле во все времена, — это любовь и творчество. Творчество — это средство самоутверждения, создавшее мир таким, каков он есть, оно движет жизнь дальше, дальше в неведомую бесконечность. Эти две линии, мужская и женская, выражают самое человеческое в человеке, его естественную природу и его дух. Они могут идти параллельно, не пересекаясь, зато точка пересечения становится вершиной гигантского взлета… Я счастлив, что у меня есть Руо и есть ты!
Но, видно, не этих слов она ждала. Гневно топнула ногой.
— Опять на первом месте робот! Да пойми же, творчество — только средство, а любовь — это цель! В угоду своей страсти ты готов изобретать и усовершенствовать даже орудие собственной казни! — О, знай она, какое зловещее пророчество вырвалось из ее уст в ту минуту!
Во время этой тирады робот задвигался и, казалось, шумно вздохнул: на самом деле автоматически включились вентиляторы, чтобы охладить перегревшиеся системы; он казался обиженным.
— Не понимаю, что я вам сделал плохого, мадам Уилла? Ваше любое желание стараюсь предупредить, любые капризы исполняю. Из-за этого аккумуляторные батареи постоянно садятся. А где я их должен подзаряжать, если нет солнца? С помощью яркости ваших глаз?
Он еще и острит! Женщина приняла воинственную позу, не такая уж она была безобидная, отнюдь.
— Железная погремушка! И что еще за насмешливая интонация! Ты постоянно становишься между мной и Гертом, а он должен принадлежать мне, мне! — Робот тактично промолчал, мужчина принужденно рассмеялся.
— Уилла, пойми, ревность твоя беспочвенна. Руо — робот уникальный, очеловеченный, да! Но он машина, он продолжение меня самого, только выполненное в металле. Почему ты его ненавидишь?
