— Питание там, наверно, неважнецкое? — осторожно осведомился Семечкин: проблемы с желудком его серьезно беспокоили.
Прокурор поспешил успокоить:
— Ну, во-первых, главной-то причины уже не будет, так? В смысле — жены. А насчет меню… Ну почему? В основном здоровая растительная пища. Сплошные витамины, особенно С и В. Капустные кочерыжки, картофельные очистки, ботва. Никакого склероза. Правда, из мясного пока одна тюлька. Но в нашем возрасте мясное… Сами понимаете. Ну а если конкретно… — Евлампий Кузьмич поправил большие роговые очки, сползавшие на кончик носа, ласково посмотрел на приятного собеседника. — Я как прокурор просил бы для вас года три. Ну от силы пять. Не больше.
Семечкин из белого стал серым. Говорить уже не мог, только губами шевелил, как глухонемой. Прокурор, однако, понял по губам, что речь идет об условном сроке, принимая во внимание, так сказать, раскаяние и прочее. Охотно пояснил:
— Вообще, это уж как суд решит. А закон, мой дорогой, что дышло… Нет безвыходных положений. Тем более что руку протягивать у нас знаете сколько любителей. Не одна ваша супруга. А вы человек с незапятнанной репутацией, случайно оступились, осознали. Ведь осознали, правда? — Дружески обнял за плечи.
Семечкин сглотнул, к горлу подступил комок. Без ответа и так было видно, что осознал. Прокурор положил на стол листы бумаги и ручку. Ручка высохла и не писала. Бухгалтер тряхнул и посадил на брюки жирную кляксу, что сообщило причудливой расцветке костюма дополнительный штрих.
Читая затем написанное, Евлампий Кузьмич шевелил пухлыми губами и кивал иногда головой, как бы одобрительно оценивая то или иное место. Семечкин стоял на подгибающихся ногах, ждал решения своей участи.
— Мне теперь прикажете — куда? — спросил хрипло. — С вещами?
— Как — куда? — удивился прокурор. — Отправляйтесь прямехонько домой, к жене, к детишкам. Беспокоятся, наверно. Ночевали, я вижу, на скамейке. Вон весь костюм краской перепачкали. Заходите, если появится опять желание, буду искренне рад! Высокое гражданское сознание сейчас — это такая редкость! — Они долго, с особой теплотой жали друг другу руки, особенно прокурор.
В момент этого диалога, несколько раньше, в кабинет зашел старший следователь Кубышкин, тощий, с длинным землистым лицом и лошадиными зубами. Делая вид, что роется в своем шкафу, он тем не менее ловил каждое слово. И когда Семечкин удалился, он повернулся к прокурору с выражением язвительной иронии.
— Удивляюсь вашему прекраснодушию, Евлампий Кузьмич, — произнес он желчно. — Отпускаете на волю закоренелого преступника! Просто так, за здорово живешь. — Остро прищурился, приблизился. — Он тут вам лапшу на уши вешал. Это не наш человек, вообще не наш, а оттуда… Не ясно?
— Откуда — оттуда? — не понял прокурор.
— Ах, да вы еще ничего не знаете! В городе колоссальное ЧП! Предположительно совершена диверсия крупного масштаба. Часть людей заражена неизвестным вирусом, их срочно изолировали. А этот тип — их руководитель, заброшен со специальным заданием. Я лично сам его видел! Только что. Возле витрины универсального магазина. Делал кому-то знаки… И вот он уже здесь, заметает следы… Он должен быть немедленно арестован. Удача сама идет нам в руки!
— Чушь какую-то несете! — Прокурор нахмурился. — Человек явился с повинной. Посмотрим на выводы комиссии. Вам дай только волю, таких дров наломаете! — Он в раздражении закурил и крикнул через дверь, в приемную: — Валя, сделай чайку с лимоном да покрепче! Итак, этот Семечкин, бухгалтер с десятой автобазы, — руководитель диверсионной группы? И как же вам удалось его вычислить? — добавил прокурор не без иронии. — По глазам?
— Не по глазам, а по зубам! — Старший следователь зло рассмеялся, они никогда друг друга не понимали. — У него две золотые коронки. И сделаны они… допустим, в Соединенных Штатах Америки! Вот такая, между прочим, деталь.
— И как вы это докажете?
— Акт экспертной комиссии прилагается! Заслуга прокуратуры…
— Ну вы, однако, типчик! — удивленно протянул прокурор: такого в его практике еще не было, а уж он-то всего навидался. — И кроме того, такие дела не по нашему ведомству, — добавил он с неприязнью.
— Когда речь идет о борьбе с врагами… — парировал старший следователь. — Надеюсь, позволительно будет ознакомиться с записями этого… с показаниями вашего клиента? — добавил он с язвительной усмешкой.
— Сделайте одолжение, — холодно сказал прокурор. — Только никаких фокусов. Запрещаю!
2
Семечкин не помнил, как он очутился на свежем воздухе, надышаться не мог. Постепенно отходил. И первой его мыслью было, как ни странно, еще раз заглянуть в отдел детских игрушек, где на витрине, вопреки всякому здравому смыслу, он встретил Булкина, сотрудника автобазы.
Еще издали он увидел, что вход в магазин окружает плотная толпа. Милиция оттесняла любопытных. А народ все прибывал и прибывал.
