Еще в полете сразу два меча, де Креньяна и Аято, пронзили его тело. Издав предсмертный вой, зверь рухнул на траву. Но почти тут же раздался отчаянный человеческий крик.
Земляне тотчас развернулись. Беда пришла с неожиданной стороны. Один из тапсанов напал прямо с шоссе и застал врасплох Бартона. Бедняга успел выставить руки. Этим он спас себе жизнь, но лишился левой кисти.
Прежде чем хищник успел повторить свое нападение, Ридле мощнейшим ударом копья пригвоздил его к земле. Животное умерло мгновенно. Аланец находился в шоке, и девушки начали приводить его в чувство. Руку быстро обработали и забинтовали. Между тем хищники, получив отпор, атаковать больше не решались.
— Надо накормить этих мерзавцев, — предложил Аято.
Кайнц понял его и утвердительно кивнул головой. Земляне тотчас взяли за лапы мертвых животных и, хорошенько раскачав, кинули их в чащу. Оттуда раздалось грозное рычание, а спустя пару минут началось кровавое пиршество.
Как и любые другие хищники, эти тоже не щадили неудачников.
— Похоже, их там штук пять, — предположил Ридле.
— Это неважно, — ответил де Креньян. — Самое главное, чтобы они наелись. Только тогда мы сможем нормально поспать.
Чавканье, рычание и хруст костей раздавались еще около получаса. Вскоре все стихло. Наступила тревожная и томительная тишина. Вытащив несколько горящих головешек из костра, Аято закинул их в лес. Никакого движения.
— Похоже, бестии убрались, — произнес японец.
— Да, надо отдохнуть, — вымолвил Кайнц. — Судя по всему, спать нам осталось часа четыре. И без охраны не обойтись. У меня нет ни малейшего желания быть сожранным этими тварями…
— Вот именно по этой причине я и не люблю лес, — вставил Агадай. — То ли дело степь — простор, воздух, свобода. Ни один враг не может укрыться от опытного наблюдателя. Все решается в чистом поле. Кто сильнее, тот и победит. Здесь же сплошное коварство и подлость.
— Очень сожалею, но за тридцать суток весь лес нам не вырубить, — съязвил Лунгрен. — Если можно, я буду дежурить первым.
— Хорошо, — согласился Кайнц. — Вместе с тобой остается де Креньян. Следующие Аято и Храбров, далее Агадай и Салах, последними я и Ридле.
— А как же аланцы? — возмутился араб.
— Ты сам видел, на что они способны, — возразил граф. — Лично мне нужна уверенность, а аланцы слишком слабы, чтобы я им доверял.
Больше возражать никто не стал. Несмотря на бурную ночь, люди настолько сильно устали, что спустя уже десять минут все наемники спали. Лишь Лунгрен и де Креньян время от времени подбрасывали сучья в костер, охраняя лагерь. Никак не могли успокоиться и аланцы.
Бартону сделали укол обезболивающего, и он забылся тревожным сном. Остальные десантники до сих пор не могли прийти в себя от пережитого испытания. Они подошли к костру и устроились рядом с землянами. Довольно долго никто не начинал разговор, и первой не выдержала Олис.
— И как это они могут спать после всего случившегося? — произнесла девушка. — Ведь вокруг бродят эти ужасные хищники. А если нападение повторится? По-моему, это беспечность какая-то.
— Вы очень наивны, мадемуазель, — улыбнулся маркиз. — Для этой цели мы и сидим здесь с Освальдом. Подобной охраны вполне достаточно. Животные, конечно, опасный противник, но с ними можно справиться. И потому к данной проблеме нужно подходить философски. Завтра длинный путь, возможны новые столкновения. И, боюсь, с более серьезным врагом. Чтобы с ним бороться на равных, надо хорошо отдохнуть.
— И что же это за враг? — удивился Виола.
— Человек, — спокойно ответил де Креньян. — Вы, аланцы, мужественная и развитая цивилизация, но подчас не знаете самых простых истин. Самое коварное, отчаянное и опасное существо — это человек. Порой страсти, чувства, желания делают из него ужасное, кровожадное животное, остановить которое может только сталь клинка.
— А как же доброта, любовь, милосердие? — спросила Салан.
— Красивые слова и чувства, — вымолвил Жак. — Но самое удивительное, что они могут существовать у того самого человека, о котором я только что говорил. В этом и есть сила людей. Они могут любить и ненавидеть одновременно, совершая безумные поступки из-за подобных чувств.
— С вами случалось такое? — вновь поинтересовалась Линда.
— А вы очень любопытны, — рассмеялся маркиз. — Милые дамы, вся моя жизнь — сплошное безумство. Я только и делал, что влюблялся, ухаживал, потом сражался, и в конце концов оставался один.
— Они вас не любили? — не успокаивалась девушка.
— Кто как, — пожал плечами де Креньян. — Одни умирали от скуки, другие ошибались, хотя Жаклин…
Француз взглянул на часы и резко оборвал разговор. Жак явно не хотел развивать эту тему дальше.
— Свен, дьявол тебя побери, — выругался маркиз. — Мы уже лишних семь минут просидели. Буди следующих.
Пока земляне менялись местами, Салан наклонилась к Кроул и тихо произнесла:
— Как видишь, ничто человеческое им не чуждо. И они испытывают любовь, страдают от нее и жертвуют. Я требую одно очко.
— Да, но это не поступок, — возразила Олис. — Так, лишь рассуждения.
