Наверное, я опять его как-то задела, вспомнив о том, что я тоже врач. Я невольно напряглась, хоть и знала, что процесс откручивания гаек не будет болезненным. Сначала отвела взгляд, чтобы этого не видеть, но так долго просидеть не смогла. Профдеформация, мне нужно было все контролировать. Вот я и смотрела. Как его красивые руки уверенно и так… удивительно ласково обращаются с моей ногой. Зря я волновалась. Все у него было в порядке. И с руками, по-настоящему золотыми, и с головой, и с сердцем. Не будь я такой непроходимой дурой, ни за что не стала бы его отталкивать. Но мне, выросшей с холодными бесчувственными родителями, так сильно хотелось любви, что я просто не могла поступить иначе. А теперь, наверное, поздно.
- Ай! – поморщилась я.
- Сильно больно?
Орлов растер большими пальцами кожу вокруг ранки, а потом вообще наклонился и подул. И я замерла. Заледенела. И по этому льду рябью – мурашки. А подо льдом – вулкан. Легкие зашлись в коллапсе.
- Ариша, тебе плохо?
Я облизала губы и покачала головой. Орлов впился в меня взглядом. Отложил гаечный ключ и той самой рукой, хранящей прохладу металла, обхватил мою шею. Придвинулся сам и поцеловал. Сначала только губами. А потом - всем телом впечатавшись в мою грудь – губы, шею, за ухом. Жадно. Неистово. В то время как его руки скользили по мне, лишали остатков воздуха.
ГЛАВА 22
- Михал Ильич, тут жена Реутова… Ой, извините.
Орлов от меня отпрянул. Почти такой же, как всегда. Но в то же время совсем другой. Лицо потемнело, взгляд затуманился, грудная клетка, как те кузнечные меха, вздымалась – вдох-выдох, сердце рвало ритм.
- Пусть ждут! Я тут не закончил, – обронил, поворачиваясь в полупрофиль к незадачливой медсестре, но не отрывая от меня взгляда.
- Да, конечно. Я… я… предупрежу.
- Ариша…
- Я думаю, нам и впрямь нужно закончить с этим… - облизав губы, шепнула я.
- А с тем, что началось между нами? С этим мы что будем делать?
- Началось? Да брось. Это… это ничего не значит.
- Не значит? – прищурился Орлов. Узнав его достаточно хорошо, я уже понимала, что этот прищур был явным предвестником неминуемого взрыва, поэтому чуть отодвинулась, проехав на пятой точке по кушетке, чтобы меня не зацепило осколками. В теле звенела дрожь. В противовес всему, что я ему говорила, каждая струнка моей души, каждый нерв - рвались к нему. Это было неожиданно. Это было безумно страшно. Осознать, что меня до сих пор к нему тянет. Именно как женщину тянет. Может быть, даже поэтому, и не по какой другой причине, я так отчаянно отталкивала идею хотя бы попробовать. Что, если он станет для меня всем, а я для него так и останусь матерью его ребенка?
- Мы только что целовались.
- А еще полчаса назад тебе на шею вешалась другая баба. Подумаешь, невелико дело.
Ревность затачивала мои слова острей. Добавляла им несвойственной мне жестокости.
- Лёлька – моя одногруппница. Ничего больше. Я же сказал, что ее отец лежит у меня в отделении. Потому она и пришла!
- А та… другая, которую я видела у отделения, когда пришла с тобой поговорить?
Орлов непонимающе на меня уставился.
- Какая другая? Ты о чем вообще?
- О том дне, когда я приехала, чтобы рассказать тебе о беременности.
- Постой. Ты приехала… - Миша растерянно провел по лбу, откинув вновь отросшие волосы. Нахмуривался, то ли вспоминая, кто там с ним был, то ли… - Да это же Ирка была!
- Ну, знаешь, мне до этого дела нет.
- Еще как есть, раз ты такое себе надумала! А меня спросить было не судьба?
- Да о чем тут спрашивать? Когда все понятно.
- Понятно ей, - передразнил меня Орлов и снова непривычно растерянно на меня глянул. – Ирка – это бывшая жена Артёма. Они тогда еще вместе были. Я её привез рентген сделать.
Так у него никого не было?! Господи… Я, наверное, выгляжу полной дурой. Приехала, увидела… А что я такого ужасного увидела? Сейчас даже вспомнить тяжело было, почему то зрелище так сильно на меня подействовало, что я сбежала, как последняя дура. Стало ужасно стыдно.
- Это неважно, – пробормотала я.
- Да? Тогда почему ты мне это сейчас предъявляешь?!
Я покусала губы. И правда… Почему? Очень хороший вопрос. Очень здравый. А я что-то совсем запуталась. Голова кругом.
- Извини. Я действительно не имела на это права. А теперь, пожалуйста, давай закончим с этим поскорей…
Но Орлова уже понесло. Моя попытка примирения оказалась напрочь проигнорирована.
- Сначала ты говоришь, что я свободен и могу жить своей жизнью, а через пять минут тыкаешь носом в то, что у меня, видите ли, бабы! Сам не гам, и другому не дам, выходит?
- Нет!
- Тогда объясни мне, как это назвать. Видит бог, я не понимаю, чего ты на самом деле хочешь? - Произнося свою тираду, Орлов скусывал спицы. Хрясь! Хрясь! Одну за другой. Я ничего не почувствовала. Плоскогубцы были очень острыми. А его руки – сильными. - Ну?!
- Ничего я не хочу. Ничего…
Ложь! Я всего хотела. В том-то и дело, что я хотела всего. Мне важно было знать, что человек рядом не оставит меня, когда встретит свою женщину. Мне важно было знать, что я и есть эта женщина. Раз и навсегда.
