- Ты мне это уже говорил!
- Тогда что еще мне нужно сказать, чтобы ты перестала меня отталкивать?!
«Полюбить меня…» - шепнул тоненький голосок внутри. Но ему вторил гораздо более громкий голос: «Стерпится – слюбится. Хватай мужика и не выделывайся, пока его не прибрал к рукам кто-нибудь менее принципиальный».
- Я не против попробовать…
- Попробовать что?
- Попробовать себя в отношениях. Мы ведь и не были толком вместе, как пара. Ну, сам подумай! Ты же ничего обо мне толком не знаешь. Что, если мы совсем не подходим друг другу? – нашла я, как мне казалось, идеальный выход из ситуации. Хотя, говоря откровенно, даже тут мне пришлось слукавить – Лидия Сергеевна так сильно желала соединить меня с сыном, что выложила о нем, кажется, все. Как-то раз она даже привезла огромный фотоальбом. И заставила меня просмотреть его от корки до корки, якобы выискивая в маленьком Мише их с Машенькой общие фамильные черты. Вот Мишенька на рыбалке с отцом. А это в садике, а это у бабушки в деревне. Я знала, что во втором классе он налетел на торчащую из земли проволоку, и та вспорола ему кожу, чудом оставив целым глаз. И что небольшой, сейчас уже практически стертый временем шрам в форме полумесяца у него над бровью – результат как раз той давней «бандитской пули». Я знала, что в семь лет он решил жениться на своей классной руководительнице, а буквально через два дня переключился на толстую буфетчицу-армянку – потому что она готовила самые вкусные в мире котлеты. Я знала, что в одиннадцатом классе, когда Мишкины друзья напились на выпускном, он один оставался трезвым, чтобы присмотреть за ними, ищущими на свою задницу приключений. И что Мишкины братья выбились в люди во многом благодаря ему… А еще я знала, что если бы не работа, Миша непременно стал бы самым лучшим на своем курсе. А так не хватило каких-то баллов. Да, я видела его глазами матери. И вполне допускала, что картинка была излишне идеализирована. Но я-то тоже имела возможность узнать Орлова… Мы проработали с ним почти два месяца, до того как я загремела в больницу. И мне так много в нем нравилось… Нравилось, как он руководил (за исключением той предвзятости, которую он проявлял ко мне лично), нравилось, как блестяще он мыслил, как молниеносно ориентировался по ситуации в операционной и вне ее. Каким мужчиной он был. Цельным. Сильным. Без тараканов. Основательным каким-то. Большим. И речь тут не о росте, как вы понимаете.
- Ты хочешь со мной встречаться, что ли? Как будто нам шестнадцать?
- Я предлагаю с этого начать. А там… все только от нас зависит. Что скажешь?
- Похоже, выбора у меня нет. Тогда давай уточним, как далеко мы будем заходить в наших встречаниях?
От осознания того, на что он намекал, у меня даже во рту пересохло. Я сглотнула. Откашлялась… Провела пальцем по резинке уплотнителя.
- Что бы ты ни говорил, мы все же взрослые люди.
- Это означает, что я могу к тебе приставать?
- О господи, Орлов… Тебя только это волнует?
- Нет! Но после года целибата – это, знаешь ли, немаловажный аспект.
- Ну, может, ты и заслужил сладенького, - улыбнулась я в воротник, а потом вдруг поняла – есть еще кое-что важное, что я должна ему сказать. – И, Миш…
- Да? – заулыбался он.
- По поводу того, что ты не мой идеальный покойный муж.
- Не думаю, что хочу это обсуждать.
- А здесь и обсуждать нечего. Потому что Саша – мое прошлое.
Орлов ничего не сказал, но по тому, как потеплел его взгляд, я догадалась – он понял, что я хотела до него донести своими словами.
ГЛАВА 23
- Да что ты будешь делать! – буркнул я и одернул галстук, который сроду никогда не носил. Придирчиво осмотрел себя в зеркале и, чертыхнувшись, вернул узел на место. – Ну, как?
- Жених! – кивнул Ринат с многообещающей улыбочкой. Ничего хорошего, как вы понимаете, эта улыбка мне не сулила. С тех пор, как мы с Аришей начали встречаться, для братьев я стал основным объектом для насмешек. Как будто мы вновь вернулись в детство, когда чувства к девочке среди дворовых пацанов считались чем-то зазорным. За них недобитому Донжуану могло и прилететь.
- На тебя Машка срыгнула, - мстительно заметил я.
- Черт! – Ринат поднял Машку на вытянутых руках. Напустил на лицо строгости, а секунду спустя стал настороженно принюхиваться, - Да она, похоже, еще и в памперс надула.
- Кто? Моя принцесса? – я ухмыльнулся и пощекотал дочке животик. - Быть такого не может. Правда?
Машка улыбнулась во весь свой беззубый рот. И во мне в очередной раз что-то дрогнуло в ответ на эту еще бессознательную улыбку.
- Я серьезно, Мих, сделай с этим что-нибудь, - занервничал брат.
- И не подумаю. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует.
- Мы так не договаривались…
- Ничего не знаю. Я уже опаздываю.
Неприкрытая паника Рината доставляла мне истинное удовольствие. Обычно сдержанный и все знающий, сейчас он выглядел по-настоящему обескураженным. Я растянул губы в ухмылке. Настроение с каждой секундой становилось все лучше и лучше. Толкнул дверь в коридор. Из глубины квартиры прилетело:
- Ма-а-а-ам! А Мишка отказался менять Машке памперс! Скажи ему…
