Передо мной стоял настоящий воин и лидер. Тот, за кем пойдут хоть на битву с вражескими войсками, хоть на баррикады революции.
И я прекрасно понимала, что это совсем не тот парень, в которого я влюбилась больше года назад. Тот тоже был отважным героем, но другим. И самое важное, тот был обычным человеком. Не потенциальным врагом. Но почему-то притягательный образ не то врага, не то друга, не то нового любимого парня настолько прочно засел в моей голове, что превратился в наваждение.
Я не могла представить, как буду справляться со своей миссией дальше без него. Понимала, что нуждаюсь не только в его помощи и защите. О, нет… Мне было нужно большее. Этот преданный взгляд… Эти раскованные и в то же время осторожные прикосновения, исследующие каждую клеточку моего такого простого для нашего мира и такого загадочного и непознанного для него человеческого тела.
Друзья верно подметили. Я запала, пропала. Готова была растаять и растечься лужицей у его ног. Не могла позволить себе потерять его навсегда. Но понимала, что не в силах удержать его, оставить рядом с собой, как преданного и послушного экзотического питомца. Ифери разумные существа, и довольно своенравные, если судить по их высшей касте.
– Эмбер, поверь мне, – Грейсон разделся до трусов и сложил одежду аккуратной горкой, намекая на то, что я должна взять ее с собой и сохранить. Как минимум на память. – Я не хочу покидать тебя, но у меня нет выбора. Рядом с тобой я стану живой уязвимой приманкой. А вернувшись в родной мир, смогу изменить ход истории моего народа. И твоей цивилизации – тоже.
– Я все понимаю, Грейс, – подошла ближе, наблюдая за его реакцией. Парень не отступил. Нас разделяла только сложенная на берегу одежда. – Я уже не глупая девочка, а взрослый человек. Но ты должен знать, что я буду скучать по тебе.
– Не грусти слишком сильно, – ифери дал наставнический совет. – Не хочу, чтобы тоска по мне мешала тебе продолжать борьбу за выживание. Позаботься о том, чтобы мне было к кому и куда возвращаться.
– Я постараюсь не падать духом. Что же… Пора прощаться, – я сунула руки в карманы джинсов, чтобы не тянулись обнять парня. – Что мне надо сказать? Пока-пока? До встречи? Желаю удачи?
– Можно все и сразу, – Грейсон смущенно улыбнулся.
– Пока, Грейс. До встречи. И… удачи тебе, – я вынула из кармана правую руку и неловко помахала перед его лицом.
– Пока, Эмбер, – тихо сказал Грейсон и посмотрел на свою одежду, не на меня, будто, как и я, боялся заплакать от сжигающей сердце тоски.
Он сдержался. В очередной раз показал, что сильнее меня. А по моей щеке скатилась одинокая слеза. Она упала между нами, словно растворяясь в бескрайней вселенной и проходя разделительной полосой между двумя абсолютно разными мирами, которым суждено было не просто пересечься, а сойтись в смертельной битве. Как там говорилось в старом фильме: “Останется только один?” Или не все так трагично и наш последний шанс не потерян?
Я крепко зажмурилась, силясь не разрыдаться, и не увидела момент его превращения. Лишь почувствовала, как мощное горячее дыхание ворошит волосы на моей обреченно склоненной голове. А потом по лбу прошелся большой шершавый язык, закручивая в моей душе ураган эмоций.
Возможно, Грейсон повлиял на меня, успокоил ультразвуковыми вибрациями, неуловимыми для человеческого уха. Почему-то я почувствовала странное облегчение, как будто корни, оплетающие мое сердце, завяли и отпали. Тягучая боль прошла, я вновь ощутила себя свободной. Смогла вздохнуть полной грудью, наслаждаясь приятным хвойным ароматом и едва уловимым запахом воды.
Ифери, похожий на выплавленную из чугуна фигурку насыщенного черного цвета, раскрашенную тонкими золотыми полосками, сделал несколько шагов назад, неотрывно гладя на меня сияющими желтыми глазами, и прыгнул в воду.
Взметнулся фонтан брызг от места его падения и разошлись кругами волны. Он не поплыл, как собака, держа голову над водой, а пробежал по дну. Я увидела его снова, когда он вышел на берег и начал быстро взбираться по склону горы. Один только раз обернулся, и наши взгляды на миг встретились. А потом он прибавил скорости и через несколько прыжков скрылся из вида.
Я стала собирать одежду Грейсона в черный пленочный мешок, в котором он принес плюшевого медведя, и внезапно меня осенило. Слишком поздно!
Ну почему мне как будто частично память отшибло на то время, пока не поздно было все исправить?! Как можно все это назвать культурными словами?
Жидкость, которую выделяли его железы, намертво въелась в кожу куртки и хлопковую ткань майки. Она изменила цвет с ртутного на золотистый. Сияющие кляксы и полосатые разводы выглядели как пролитый лак с блестками для ногтей. На моих руках и клетчатой рубашке остались точно такие же несмываемые пятна.
