– Похоронили? – все еще не пришел в себя Козелок. – Ну и дела!.. На могилку бы его пройти… Ведь сколько этой самой водки вместе с ним вылакали – страсть! Друзьями были закадычными… Должен же я, можно сказать, последний долг воздать… Проводи ты меня, поклонюсь я хотя могилке, а потом весь я твой… со всеми потрохами.
Афанасий почему-то был на этот раз особенно приветлив с Козелком.
– Ну, быть по-твоему! – согласился он. – Идем скорее.
Они пошли. Зуй и Метла следовали за ними на некотором расстоянии.
– И как нехорошо вышло-то все! – рассказывал Козелку Афанасий. – Даром что покойник-то графом был, а ни одного графа, почитай, так не хоронили. Ведь, слышь, графиня-то, вдова, разнедужилась… «Я, – говорит, – не могу, у меня нервы!» С полдороги отстала, а с нею и господин, который при ней для утешения состоит… Я, Настасья да Дарья и провожали только… Под самый конец чернявый с бородой, доктор что ли, пришел, он и в конторе рассчитывался… Да и этот хорош… Отвалил могильщикам на чай и ушел… Так и бросили все графа бедного… – Афанасий вздохнул. – Ты чего ерзаешь? – заметил он какую-то нервозность в своем спутнике.
– Так, ничего… Сожалею… – ответил Козелок. – И на что я тебе, милый человек, понадобился?
– Угостить хочу!
– Это за что же ты угощать меня будешь?
– После узнаешь… Вот она, могилка-то графская, – указал Афанасий на незаметный могильный холм и прибавил: – Эх, скоты негодные, как завалили-то!..
Холм был насыпан кое-как. Крупные комья земли были набросаны как попало и даже не прибиты как следует. Рядом, в ногах двое здоровых парней копали новую могилу.
– Чего лаешься-то? – крикнул один из них Афанасию.
– А того, что стоит вас, иродов, лаять! – ответил тот. – Разве так могилы насыпают?
– Ты чего петушишься? Твой, что ли, покойник?
– Мой не мой, а вот доложу господам, которые его хоронили, скажут они в контору – напреет вам.
– Ишь ты какой дошлый! – крикнул один из могильщиков. – Не бойся, не убежит покойник то!
Он взмахнул заступом, но не рассчитал и ударил по земле с такой силой, что послышался треск ломающегося дерева.
– Ты это что? – наклонился в могилу товарищ. – Никак, по гробу попал?
– Промахнулся малость, – сознался первый могильщик. – Ножную стенку отколол… Земля – что тесто…
– Так приткни ее да глинки подсыпь, будет держаться…
– Учи еще! Будто не знаю!
Взметнув раза два заступом, могильщик глиной прикрыл и пролом в гробу, и образовавшееся в могиле с Нейгофом отверстие.
– Тоже хоронят! – ворчал он. – Одного на одного… Положим, им все равно, да нам-то как оберечься?
– Ты, мил человек, не гневись! – уговаривал между тем его товарищ Афанасия. – Мы ведь тоже свое дело знаем… Слышь, палят? Чувствуешь, ветер-то какой? А? Коли в такой ветер палят, стало быть, вода поднимается… а у нас здесь, ежели высоко – заливает… Вы бы, или там господа твои, в первом разряде хоронили, а то место неважное, дешевенькое… Ежели вода поднимется да зальет, размыв будет… Снова насыпать придется, так два раза одно дело делать нечего… Понял, друг?
– Понял давно, что лентяи вы несовестливые!
– Уж и лентяи?! Вот сюда, – указал могильщик на вырытую могилу, – жильца-то только завтра с железной дороги привезут, а мы загодя постарались, чтобы с утра, значит, не возиться, а как только привезут, сейчас: милости просим! Все у нас готово!.. А ты – «лентяи»!
Афанасий уже не слушал этого ворчанья.
– Идем, что ли? – крикнул он Козелку.
– Идем, коли хочешь, – все еще оглядываясь на могилу с Нейгофом, ответил тот.
– А это кто такие будут? – увидел Дмитриев переминавшихся с ноги на ногу Зуя и Метлу.
– Эти-то? – смутился Козелок. – А это – мои приятели… мы все вместе пришли.
– Ишь принесло! Тоже, поди, графу покойному вроде тебя друзья закадычные были?
– Были, миляга, были! – обрадовался Козелок. – Все это наша одна компания… Тоже попрощаться пришли…
– Ну, и пусть себе прощаются, а мы пойдем.
– Пойми ты, – приостановился спутник Афанасия, – не могу я так напустую товарищей оставить…
– Что мне, всех вас тащить, что ли? – рассердился Дмитриев. – И тебя одного достаточно.
– Я так со всем моим удовольствием, а только они не отстанут… Ничем их от меня не отгонишь, – ныл Козелок, – разве на угощение им дать?
– А что? – воскликнул Дмитриев. – Ведь и вправду дать им малость, а потом пусть идут себе куда хотят.
– Дай, миленький, дай! – юлил читальщик. – Весь я тогда к твоим услугам буду.
– Позови-ка их! – распорядился Афанасий.
Козелок бросился к товарищам.
– Что, сивый леший? – встретил его Метла. – Опоздал?.. Где сторублевки-то?
– Что с судьбою поделаешь то! Сам сердцем плачу…
– Черт с твоих слез нам!.. Этакий кус проворонили! – негодовал Зуй.
– Вот погоди, ужо встретимся! – пригрозил его сумрачный приятель.
– Уж мы там как-нибудь разберемся, а я вам угощенье схлопотал.
– Знакомец это твой, что ли? – спросил Зуй.
– Он, он… Меня-то ему по какому-то делу нужно, а вам он на угощенье дает, отстаньте только.
– Что ж, это можно, – согласился Метла, – нам все равно. Пойдем к Коноплянкину, и ты, Козелок, туда приходи… Да вот твой знакомец.
Действительно, Афанасий сам подошел к топтавшимся на одном месте босякам.
