Я случайно наступаю на ногу одному из мужчин, и он хватает меня за плечо, смотря в мои глаза.
– Ты совсем охренела, несчастная девка?! – рычит он, когда я чуть ранее успела надеть повязку на лицо. – Ещё и странница! Хочешь, чтобы ты тоже оказалась по ту сторону? Так могу устроить.
Он прилично одет, однако из его рта вырываются неприличные ругательства, будто я не просто прошлась по его ноге, но и всему достоинству.
Нэйга тащит меня дальше, не дав ответить этому мужчине, который пытается направиться за мной, но он не такой мелкий и юркий, как я.
Врезаюсь в перила и становлюсь рядом с Нэйгой, видя действительно завесу.
– Что это такое?
– Защита, – отвечает она, – даже охрана не сможет сдержать такую толпу в случае чего. Через этот барьер могут пройти только те, у кого есть доступ и бессмертные. Остальные будут просто врезаться в барьер, словно в стену. Смотри.
Я проследила за взглядом Нэйги и только сейчас увидела целый ряд, расположенный между вторым и первым этажом, в специально отведенном месте, людей. Их немного, всего пять человек и два пока пустующих кресла. Четверо мужчин и одна женщина, которые одеты в строгие идеальные костюмы, сидящие по фигуре. Никто из них не бессмертный, даже спустя восемь лет я бы узнала знакомые лица. Так понимаю, что они тоже будут судить кого-то, потому что один из них, которому на вид чуть больше тридцати, продолжает вещать в наушник. И его голос раздается по всей сфере.
Люди облокачиваются на перила, будто стараясь приблизиться к барьеру, чтобы лучше их рассмотреть.
– Я не вижу Гарнета, – сообщаю Нэйге.
– Он будет позже, когда будут судить одного из преступников.
– Откуда тебе всё это известно, Нэйга?
– Я ни раз была здесь и продумала множество разных вариантов, – она понизила голос, – но к нему не подобраться. Вернее, пока. Теперь у нас есть ты.
– Я не убийца, – повторила также тихо для неё.
– Вероятно, твое мнение изменится. Уже меняется, пока ты видишь, как мир изменился благодаря стараниям бессмертных. В особенности, Гарнетов, которые и придумали подобные законы и сделали всё, чтобы загнать нас в рамки.
Замолкаю и пока не собираюсь думать о том, как мне выйти из этого положения, а решаю просмотреть за нынешним судебным процессом.
– Итак, сегодня у нас здесь присутствуют весьма интересные личности, – говорит незнакомец, и я вижу, как откуда-то снизу выводят тех, кто обвиняется в преступлениях, выстраивая их в один ряд, но на большом расстоянии друг от друга. У них на руках и ногах – цепи, которые сковывают движения. Их крепят этими цепями к крючкам, приделанных к земле.
– Кто это? – указываю взглядом на молодого мужчину, когда спрашиваю у Нэйги.
– Судья Дэвид Джонстон. Он стремительно продвинулся по карьерной лестнице благодаря Гарнету. Поэтому, вероятно, Джонстон выносит приговор некоторым, как велит Гарнет, если, конечно, такие люди есть. Повторюсь, Гарнета редко интересуют простые люди. Он нас презирает.
Я нахмурилась, вспоминая прошлого Рована. Не замечала за ним ненависть к кому-либо, кроме меня, в особенности к обычным людям. Скорее… там было полное безразличие.
– Мисс Патриция, – он взглядом взглянул на свой планшет и поправил очки, которые минуту назад специально надел. После отыскал глазами девушку, которая едва старше меня, – да тут целый список… поджег, разбой, неоднократное нарушение правил и… еще целый набор. Ранее, вы уже были судимы и отбывали наказание в тюрьме, вышли только недавно. Захотелось обратно?
– Пошел ты, Джонстон! – прокричала она. – И вы все пошли!!! Вы шайка ублюдков, которые подчиняются…
Внезапно она затряслась, а я вздрогнула, когда толпа вокруг одобрительно завопила.
Увидела того самого Джонсона, который нажал что-то на планшете и мисс Патрицию перестало трясти.
– Как? Как он это сделал?
– Ток проходит через цепи на их руках и ногах, идет прямо из-под земли в центре, где они находятся, – пояснила Нэйга.
– Теперь, когда вы закончили свою речь, мисс Патриция, то могу продолжить я. – Женщина попыталась встать с земли и не с первого раза, но у неё получилось. – Разбирательства по поводу вас были несколько дней назад, где уже всё выяснили и доказали, поэтому я выношу лишь приговор. Вы приговариваетесь к двадцати пяти годам тюремного заключения без возможности пересмотра вашего дела в течение всего этого периода.
Как только мистер Джонстон выносит вердикт, то на всю сферу раздается звук, напоминающий выстрел.
Я вижу страх и неверие глазах мисс Патриции, а ещё невозможность осознать, что сейчас произошло.
Двадцать пять лет… двадцать пять лет! За поджег, нарушение каких-то правил и разбой! Даже не убийство! Если ей сейчас около двадцати, то она выйдет только, когда ей будет сорок пять лет. Это почти одна треть жизни людей. Для них это слишком много…
Раньше за подобные нарушения давали не более восьми лет, если я не ошибаюсь.
За мисс Патрицией приходят двое охранников, которые уводят девушку в неизвестном направлении.
Теперь их остается девять.