Поэтому я всего лишь замерла, чувствуя, как Рован второй своей рукой прошелся пальцами по моей спине и остановился на голове.
Лицом он зарылся в мои волосы и… кажется, сделал глубокий вдох.
Всё его тело оказалось точно таким же напряженным, как и моё, только, вероятно, по разным причинам.
Минута показалась мне целой вечностью, когда он отстранился и вновь взглянул мне в глаза, словно ища ответ на то, почему я послушалась.
– Мистер Гарнет, – раздалось позади, и я вздрогнула, не ожидая, что мистер Глэдин может так незаметно подкрасться, – гости уже прибыли. Ваша сестра также спустилась, поэтому все ждут вас.
– Хорошо, сейчас придем.
Мистер Глэдин уходит, вновь оставляя нас с Рованом одних.
– Идем, – говорю ему, когда он не двигается, – я не буду закатывать истерику при своих родных, что ты держишь меня здесь насильно, потому что сейчас есть более важные проблемы. Я буду вести себя сдержанно, но это не по тому, что я смирилась со своим положением, Гарнет, а по тому, что всего лишь подыграю.
Если бы я резко стала смирной, то у него могли бы закрасться подозрения. Этими словами я их рассею. Тем более, если даже расскажу родителям и брату правду, то не уверена, что они смогут мне помочь. Сейчас вся власть находится в руках Гарнета, поэтому… вероятно, они не смогут пойти против него.
Я направилась обратно в сторону дома, чувствуя, что Рован пошел следом. Его шаги не слышны, однако я точно знаю, что он идет за мной, словно тень.
Когда подхожу, то замечаю два припаркованных автомобиля, поэтому догадываюсь, что один из них принадлежит родителям, а другой брату.
Я останавливаюсь перед дверью, не решаясь зайти, ведь вот-вот увижу их.
Последняя наша встреча с Доусоном… закончилась плохо. Я узнала, что он и родители отказались от меня, что хотели отключить от аппарата жизнеобеспечения и что именно Гарнеты им помешали. Я ещё не спрашивала у Рована, почему он это сделал, и не уверена, что всё-таки спрошу.
Для Доусона прошло восемь лет, но не для меня. Я всё ещё чувствую обиду, злость и разочарование, когда он уже всё забыл.
Рован останавливается рядом и касается ручки двери.
– Если ты не готова, то я могу всё отменить. Сделать так, чтобы они уехали.
– Нет. Это мои родители и брат. Они моя семья.
Я делаю шаг, чтобы открыть вторую дверь, так как их тут две, но Рован придерживает другой рукой меня за плечо, заставляя взглянуть на него.
– Теперь и я твоя семья.
Мне хочется заорать на него, высказать всё, что я думаю о такой «семье», но молчу, когда он сам открывает мне дверь и пропускает вперед, заходя следом.
В холе снимаю пиджак, вешая его на один из крючков, а сама прохожу дальше, понимая, где должны находиться родители. Если Рован не поправляет, значит, двигаюсь правильно.
Захожу в тот момент, когда Грейс заканчивает что-то рассказывать моему отцу.
Помимо моих родителей, брата и сестры Рована, более никого нет.
Как только они замечают меня, то воцаряется тишина.
Я замечаю всё. То, как постарели родители. У них появилось всё больше морщин, а волосы отца стали полностью седыми. Морщины на лбу матери рассказывают истории о пережитых трудностях, а свет в её глазах потускнел, хотя остаётся теплым.
Вижу, как ладони папы дрожат, когда он держит в руках вилку.
Доусон возмужал. Он и раньше был красивым парнем, но сейчас мой брат стал настоящим мужчиной. Он отрастил бороду, и это так непривычно. На нем и отце надеты костюмы, которые сидят четко по фигуре.
Они изучают меня в ответ и смотрят так, как и другие до этого, словно не могут поверить, что это и правда я.
Первым отмирает Доусон, который встает со стула и подходит ко мне. Брат сжимает меня в стальных объятиях, проводя рукой по волосам.
– Нора.
Я обнимаю его в ответ, ведь могу лишь представить, что он или родители чувствуют.
Вижу, как следом поднимается отец и мать, они также подходят к нам, и обнимают поочередно.
Мама качает головой, словно я иллюзия.
– Ты ни капли не изменилась, – говорит она, – это так… странно.
Я чувствую, как Рован сзади следит за каждым нашим движением, вижу, как Доусон кидает в его сторону быстрый взгляд.
– Рован рассказал вкратце, что случилось, но хотелось бы услышать твои слова, Нора, – произносит брат, – давай сядем.
Я киваю, а папа гладит рукой меня по спине в знак поддержки.
Когда мы садимся за стол, то я чувствую напряжение, исходящее от моего брата и Гарнета. Что-то не так. Не могу пока понять, в чем именно дело, но их взаимоотношения изменились.
Только Грейс кажется не замечает напряжения, приступая к еде. Её и родителей Рована здесь нет, вероятно, они не смогли приехать или не сочли нужным.
Я начала свой рассказ с того дня, когда Кейли чуть не упала, рассказала, как встретила Мора и про Седрика тоже. Рассказала то, что говорила и Ровану, придерживаясь определенной версии.
Я уже успела заметить кольцо на пальце брата, но пока никак не среагировала на это, решив отложить свои вопросы напоследок. Ему и другим неизвестно, что я знаю про него и дочь Нэйги. Это было бы странно.